Книга Волаглион. Мой господин. Том 2, страница 41 – Софи Баунт

— Популярность — штука непредсказуемая, братец, — Макс плюхается на пол.

В стену, где он стоял, вонзаются длинные иглы. Деркач кидает их точно сюрикены: вытаскивает из-под жакета и запускает в товарища. Рожает их что ли? Откуда он их берет? Игольная фея, твою мать!

Я хватаю Деркача подмышки, но колдун отталкивается от шкафа, и мы оба падаем. Колдун достает нож. Момент — и острие торчит из моей ладони.

Проткнута насквозь!

Руку жжет. Алчное лицо маячит на фоне. Боже, неужели я принимал Деркача за идеального гостя?! Идиот!

Вот вам еще факт обо мне — если уж ошибаюсь, то смертельно.

Макс хватает Деркача за волосы. Оттягивает. Я пялюсь на кровавую дыру по центру кисти. За шоком не замечаю, как Керолиди вырубает Деркача и связывает куском балдахина, снятого с запястий Инги.

— Убить тебя? — потряхивает меня рыжий за плечо.

— Что? — взвываю.

— Ну это... переродишься же.

Я смотрю в его огромные, добрые глазища, они золотистые и напоминают глаза бездомных щенков у помойки.

Отрицательно качаю головой. Нет уж. Все лучше, чем опять помирать.

— Обалдеть ты дерешься, рыжий, — ахаю и стискиваю зубы. Макс обвязывает мою ладонь своей банданой. — Не ожидал.

— Представляю, что бью дядю Валеру. — глубокомысленно выдает Макс и бурчит: — Ох, как я ненавижу дядю Валеру...

Макс пинает Деркача по колену.

— Расчленю! Уничтожу! — вопит пленник.

Образ хмурого аристократа сыпется песком.

— Да, да, ты крутой, — кряхтит Макс, поправляя плащи. Девушки кружат вокруг него каруселью. — Успокойтесь, дамы, жива ваша любовь.

— Любовь?

— Вопрос терминологии, — причмокивает рыжий с мечтательным лицом, — но разве самоубийством кончают не ради того, по кому слюни пускают?

Макс рассеянно проводит пятерней по немытым волосам.

— Что, прости?

— Ох, Хрипусь, ты ведь не против? Я расскажу парнишке о твоем гаденьком секретике, ладушки? — Деркач дергается и посылает друга в сказочные миры мужских органов. — Видишь ли, наш мрачненький пры-ы-ынц не всегда разговаривал, как скрипящий табурет, не так уж много времени прошло, совсем не так чтобы он принял тот факт, что больше не обладает тем чудным контральто, за которое девки бегали за ним табунами.

Я неуместно смеюсь.

— Постой, постой, — не могу остановиться, — эта ржавая кочерга певцом была?

— О, еще каким. Звездой сцены!

— Захлебнись!

— Поклонницы, слава, деньги... но посмотри на нашего потрепанного черного котика сейчас. Он разве что страх на детей нагоняет. Облезлый стервятник. На девочек нападает, гадюн. Ну, ну, — Макс сочувственно обнимает Ингу. — Прости, малышка. У него бывают сдвиги по фазам луны. В остальные дни он просто душенька!

Инга прыгает по нам взглядом, которым можно убивать. Я зацикливаюсь на девушках, гладящих Деркача. Они как бы это... голые. И аппетитные. Сразу было не разглядеть. Фигуры проявились яснее. Детали там занимательные. Округлые.

— Погоди, так эти двое убили себя ради него? Зачем?

— Я потерял голос в аварии, — вдруг заявляет Деркач. — Едва выжил. Всем заранее сказали, что погиб. Мои поклонницы в тот же день выпили яд, — поразительно гордо заявляет он.

— Ну посмотрите, какая эгоистина, — взвивается Макс, скрещивая руки. — Что взять с таких... что взять. Всегда был, а сейчас так совсем... не смирился с новой жизнью и портит ее окружающим. А кто захочет иметь дело с нытиком? Не одна мадама, уж поверь!