Книга Волаглион. Мой господин. Том 2, страница 39 – Софи Баунт

— Значит, как истинный альтруист, ты пожертвовал карьерой ради семьи. Так а... что с дамой сердца? Осталась в Европе?

— У меня не было на это времени. Моя единственная любовь — искусство. Я обходился короткими встречами с теми, кому отношения не нужны.

Я ухмыляюсь.

— Что? — краснеет он.

— Я думал, что ты романтичная натура, которая любит сопливые подарочки, ужины под луной, сопение под ухо по утрам.

На стеклянной крыше скрипит форточка. В комнату проникает легкий сквозняк. Я поднимаю голову. Окна чернеют ночью. Свет горит только в одной комнате на втором этаже, где шторы распахнуты.

Внезапно я замечаю нечто, что меня настораживает.

Инга. И Деркач. Вместе.

Одни.

Странное дело. Рон где-то в другой части комнаты? Не знаю зачем, но надо бы проверить. Рон ни разу не оставил ее за весь вечер, а сейчас вдруг исчез?

— Ты куда? — вскидывается Иларий, когда я поднимаюсь.

Кажется, он думает, что чем-то меня обидел.

— Скоро вернусь, добудь пока виски.

Я выхожу в коридор. Музыка в гостиной играет куда громче, чем час назад. Где-то на кухне хохочет Зои. Макс горланит песню: если хочешь идти...иди, если хочешь послать... пошли! Виса танцует. Сара требует, чтобы он слез со стола. Праздник в самом разгаре. Но Рона там нет. Видимо, с Ингой.

Темнота, одинокие картины на стенах, тишина.

По пути к лестнице останавливаю взгляд на двери в подвал. Задумываюсь о том, что ведь в нем и находится сердце дома. Тайник. Именно оттуда берет начало хищная сущность этого места, пускает метастазы по комнатам, просачивается в щели ядовитым газом.

Взбегаю на второй этаж.

Длиннющий коридор — депрессивное место. Жуткое место. Мертвое место. Чему удивляться? Здесь призраки живут. И один из них сейчас рассуждает о том, что ему страшно. Смешно. И все-таки... как же я ненавижу эту темно-серую темницу с вечно мигающим светом.

Прохожу спальню Илария, сворачиваю за угол и спешу к Инге. Где-то под полом раздается грохот. Видимо, в районе спортзала. Кто додумался пойти туда в двенадцать ночи?

Останавливаюсь у двери, но решаю сначала послушать, что там происходит. Голос Инги звучит приглушенно, не могу разобрать, поэтому вслушиваюсь в мужской голос.

Минуточку.

Вы шутите?

Тихо отворяю дверь, чтобы не обратить на себя внимания. Дальше — как во сне. Деркач прижимает Ингу к стене. Рона нет. На Инге разорвана блузка, она пытается ее застегнуть, но пуговиц не хватает. Затем она отпихивает Деркача, который тянет ее к себе и лихорадочно шепчет:

— Да не обижу, не обижу. Тебе понравится, детка, не ломайся.

— Какого черта? — громко восклицаю я.

— Вышел вон, — рычит Деркач и продолжает стягивать с брыкающейся Инги одежду.

Будто меня здесь нет.

— Отвали! Сейчас же отпусти, козел, — возмущается Инга.

Я подлетаю и размахиваюсь, чтобы сломать колдуну нос, но в момент, когда кулак едва касается его лица, пальцы немеют от боли.

Деркач произносит заклинание. И мой кулак прилетает, словно в стальную завесу, возникшую перед его хмурой рожей.

— Забыл, с кем имеешь дело? — ухмыляется он.

— Не смей ее трогать! — ору, держась за перебитые костяшки.

— Я трогаю кого хочу. Если надо, и тебя потрогаю.

Он бьет меня ногой в живот. Я отлетаю. Боюсь затылком о шкаф. Нащупываю кровь на макушке. Деркач снова хватает Ингу, придавливает ее, поднимает вдоль стены, пока она пищит и колотит его в грудь.