Книга Волаглион. Мой господин. Том 2, страница 40 – Софи Баунт

Силы у Инги, как у канарейки. Колдун задирает ее юбку и смеется мне в лицо:

— Наблюдай, герой.

В глазах двоится. Удар затылком о шкаф был оглушительно-мощным. Стараюсь подняться, но шатаюсь.

— Сара плохо воспитала своих прислужников, — фырчит Деркач и бьет ногой мне по ребрам. — Совершенно не умеете себя вести.

Удар. Еще один. В челюсть. Висок. Бок. Тону в помутнениях рассудка. Приподнимаюсь на локте. Во рту соленый вкус. С губ падают капли крови.

Оцепеневшая Инга сидит на корточках у стены. В серебряных глазах — ужас. Колдун связал ее запястья оторванным желтым балдахином. И ему, похоже, куда интереснее меня пинать, чем наслаждаться тем, ради чего это устроено.

Я хватаю колдуна за лодыжку, рывком переворачиваюсь и валю мерзавца на спину. Кидаюсь сверху. Душу. Он хрипит какую-то несуразицу.

Острое вонзается в плечо.

Поворачиваю голову. Из металлического кольца Деркача на среднем пальце выросло острие размером с карандаш. И он воткнул его в мою руку!

Получаю кулаком в нос: когда отвлекся на торчащую из моей шкуры спицу, колдун вывернулся — и залез сверху.

Он срывает с шеи одну из трех металлических цепей. Обхватывает мое горло. Цепь сдавливает до хруста, до искр в глазах, и я наконец-то осознаю, что этот черноволосый урод управляет металлом куда лучше, чем своими причиндалами.

Деркач не пытается меня убить. Хочет, чтобы я отключился. Умно. Ведь я перерожусь. И вернусь. Чтобы надрать ему зад! Опускаю невидимую шляпу — план отличный. Меня отключает. Мрак подступает. Еще... чуть-чуть...

Где Рон?! Хватаю воздух. Кто бы подумал, что я буду умолять явиться это чудовище. Проклятый Рон! А Сара? Где она?!

— Сладких кошмаров, — произносит Деркач, облизывает губы и издает сухой смешок.

Клянусь, его одержимая ухмылка взаправду будет сниться мне в кошмарах. Но не сегодня.

Деркач слетает с меня, словно одеяло с бельевой веревки.

— Ты совсем разучился ходить в гости, братец. Никаких манер.

Макс. Будь он неладен. В бусах (с иероглифами?) и с зеленой банданой в ржавых волосах. Деркач на его фоне — в аспидно-черном костюме — выглядит тенью на стене.

— Что ты здесь забыл? — хрипит Деркач, подскакивая к Максу. — Сгинь!

— Хотел поглазеть, насколько глубока депрессия, Хрипуша ты наша. У-у-у... и не зря. Куда хреновастей, чем я думал.

Вибрация пространства вокруг Деркача, которая не дает мне покоя весь вечер, уплотняется в два женских образа. Белесые. Похожи на снежные фигуры. Но они смотрят на меня. И шушукаются.

Макс замечает мое лицо. Хихикает.

— Кто это? — восклицаю.

Деркач морщится. Макс улыбается. Инга молча открывает и закрывает рот, будто не находит слов, чтобы выразить негодование происходящим, но на девушек не смотрит.

— Глянь, Деркач, — радуется Макс. — Он из наших. На-а-аш... Стыдно. Стыдно. Тебе должно быть стыдно!

Я не понимаю, кому должно быть стыдно. Видимо, Деркачу. Он кидается на Керолиди — тот резко уворачивается, перехватывает кулак соперника.

— Так не может продолжаться, дружище, — цокает Макс. — Посмотри на себя. На людей кидаешься. Думаешь, они виноваты в твоей проблемке?

— Закрой рот! — скрежетает хмурый колдун.

Девушки носятся вокруг и визжат, комично размахивая руками. Я держусь за пострадавший череп. Ощущаю себя пациентом дурдома.