Книга Душа без признаков жизни, страница 8 – Софи Баунт

Это была отвратительная ночь. Худшая из всех.

Колупая кристалл на посохе, Августин видел перед глазами бесстрастный образ человека, который всегда знал истину. Кладезь мудрости. Демона, который научился проникать в глубины человеческой сущности и находить слабые места: для исцеления или гибели. Его боялись и уважали. Завидовали той стойкости, что в нем живет. Ведь он никогда не жаловался. Когда его оскорбляли — он усмехался. Когда отказывали переродиться высшим — приходил к совету Трибунала снова.

И Августину по сей день больно, что другу многое не позволено из-за происхождения. Негласное правило. Демоны не могут получить высокий статус в обществе. Не могут отправиться дальше.

Когда все вокруг уходили в высший мир — друг всегда оставался. Сделался своего рода реликтом Обители.

Вернувшись из воспоминаний, Августин проговорил:

— Не сегодня. Мы слегка повздорили. Он… не поддержал мое решение.

— Во имя прародителей, вам обоим сотни лет, а ведете себя, как первородки. Ладно... Дело ваше. Последние слова перед уходом?

— Не пинай ежей, — хохотнул Августин и прыгнул в портал.

Стужа царапнула щеки.

Вдох… Запах хлора и тлеющего угля.

Доля секунды и Августин провалился пятками в липкой пушнине платформы.

Цитадель встретила гулом. Как и всегда. Кто-то вернулся в Обитель и направляется на восстановление, кто-то провожает друзей, а кто-то, подобно Августину, волнуется перед отправлением в новое тело.

Червоточина с хлопком растворилась, и Августин направился к пирамиде, отвечающей за Землю. Он знал, что тело уже подготовили: связали его душу с малышом Феликсом, которым предстоит стать. Пока этот ребенок лишь пустая оболочка.

Сегодня всё изменится.

Энергетическое ядро под платформой — гудело и громыхало, а черное небо нагоняло тоску.

Августину нравился запах лесной малины, коим пахла воздушная площадь; нравился радужный свет, целующий верхушки пирамид; нравились бесконечные лестницы к червоточинам, перемещающим души между планетами Обители — возникало желание остаться.

Нельзя…

Под ногами то и дело раздавалось хлюпанье. Подошвы становились влажными, липкими. И кто придумал сделать в Цитадели пол, как мочалку?

Неожиданно пришлось замереть.

В голове раздался голос из полыхающей геенны:

— Категоричность взглядов — сорняк, ограничивающий мозги.

Августин сглотнул. Жуткий звук. Давно его не было слышно.

Обычно у друга голос приятный, а этот — словно рычание вулкана. Первородный? Не иначе. Только представители клана разума умеют влезать другим в голову, но их голос всегда слышится исконным — тем самым, что душа получила при первом перерождении. А бас у демонов просто убийственный.

— Молчи, если не можешь назвать хоть одну причину, по которой я должен простить тебя, — выпалил Августин, забыв про шагающих рядом асуров.

Ребята недоумевающе уставились в ответ, переглянулись, не понимая, к кому из них вообще обратились.

Один — черничноволосый с голубиными крыльями, щуплый. Другой — округлый и раздутый, как морской огурец, с чешуей на шее. Нынче, кого только в стражу не набирают. Кошмар.

— Я размышляю вслух.

Асуры скривились.

— Не собираюсь оправдываться перед тобой, — возродился голос. — Но мне безумно любопытно. Ты просто возьмешь и засадишь меня в карцер? Близкого друга? Мы ведь семья. Или ты стал слишком высок для таких, как я… отбросов?