Книга Мемуары Эмани, страница 69 – Нина Ким

Почему она опять осталась одна? Обида в ней накапливалась по всякому поводу. Приехала ко мне в гости, когда я лежала, измученная токсикозом. Открывает холодильник, а там корейские лепешки – деликатес, от которых меня рвало так, что я дышать не могла.

— Ой, тут у вас лепешки! – воскликнула она обрадованно.

— Закрой быстро, – закричала я и побежала в туалет.

Началась рвота. Люба обиделась. А кто бы не обиделся? Не могла же я сказать, чтоб она ела эти лепешки праздничные, которые потом мне поперек горла встали! Мои родные сестры, наверное, достали бы их и съели от души, без стеснения и без разрешения. А Люба постеснялась. Так стали появляться недомолвки, ощущение, как будто мы ее обижаем и ущемляем.

Папа был прав – отрезанный ломоть не прилепишь.

* * *

В Бельгии мы познакомились с корейцами из Южной Кореи, которые вели себя по отношению к нам холодно и настороженно. Не так, как в России или на постсоветском пространстве. Там торопились обнять своих сородичей со слезами радости, знали, что «свои» помогут им в новой стране нащупать связи, наладить бизнес. Все южнокорейские фирмы работали методом поиска болевых точек родства. А в Бельгии они не искали встреч с нами, русскоязычными корейцами, пользы от нас было мало.

У корейцев из Южной Кореи в Бельгии была своя общественная организация. В первое время нас приглашали на встречи, потом перестали. В Брюсселе мы обедали с министром из Кореи в уютном ресторанчике с названием «Сеул». Тогда он сказал: «Так случилось, что ветер истории раскидал корейцев по всему свету. Я встречался с нашими сородичами во многих странах. Но вы первые, кто не знает корейский язык. Редко кто отказывается от родного языка».

Выслушав мой рассказ о депортации корейского населения в 1937 году, о том, что корейский язык был запрещен на территории СССР, он грустно ответил, что не знал об этих фактах.

Русскоязычные корейцы были для многих загадкой. Корейцы нас называли русскими, русские – китаезами, бельгийцы разводили руками, что они про таких вообще не слышали. Я сама себе удивляюсь: кореянка по национальности, родилась в Узбекистане, разговариваю на русском языке, живу в Бельгии.

В Бельгии три государственных языка: французский, нидерландский и немецкий. Наши дети пока могут общаться между собой на родном языке – русском, а на каком языке будут говорить следующие поколения – вопрос времени. Внуки уже сейчас говорят: «Замолчи свой язык!» или «середа» вместо «среда». Первый родной язык потерян нами, второй приобретенный родной язык – русский – теряется внуками. У них останутся только узкие глаза и желтый цвет кожи. Гибрид, выведенный эмиграцией.

А знать родной язык надо. Внуки недовольны, когда мы с мужем беседуем на корейском языке. Уши начинают шевелиться от любопытства. Внуки делают замечание: «Некультурно вы себя ведете, разговаривайте на русском или на нидерландском!» А сами включают английский, когда делятся друг с другом секретами. Вот в такие языковые прыгалки-скакалки мы играем всей семьей.

Но любой язык – это не только богатство, это открытая дверь.

В далекой Бразилии русскоязычная туристка, умирая от жажды, случайно зашла в корейское кафе, которое ей попалось по пути. Заказ сделала на корейском языке, который выучила в Пхеньяне, где прошло ее детство. Что тут началось! Привели бабушку, которая в Бразилию перебралась из Кореи во время войны с японцами. Она плакала и вспоминала годы, которые прожила на родине. Напоили с радостью и накормили от души туристку.