Книга Укротить дьявола, страница 86 – Софи Баунт

Не могу.

Я не могу…

Но… хочу.

Мысли становятся столь противоречивы, что я жажду сорвать с плеч собственную голову и разбить о стену.

Виктор накрывает меня своим мускулистым телом. Слишком странное чувство. Много лет я не позволяла никому себя касаться, и уж тем более целовать… никогда. А теперь сама хочу ощущать жаркое дыхание на своих губах и вкус мужчины?

Да кого! Следователя с заданием – отправить меня за решетку.

Идиотка.

Я провожу ногтями по его напряженным мышцам спины, слегка царапаю, наслаждаюсь приглушенным стоном в ответ. Виктор распахивает мой халат и вновь покрывает поцелуями грудь, но куда медленнее, чем первый раз, рисует языком узоры, заставляющие мою спину выгибаться, а сердце бешено скакать. Я чувствую, как дрожат его мышцы – он сдерживается, и он растерян, то и дело заглядывает в глаза, во взгляде читаются вопросы. Он следит за моей реакцией. Это и приятно, и раздражает.

Не знаю, кто из нас боится больше: я, которая повисла, словно над озером с битым стеклом, между желанием ощутить Виктора внутри и ужасом вновь пережить тот кошмар, запертый глубоко в моей извращенной памяти. Или сам Виктор, который смотрит так, точно умрет, если сделает мне больно.

Я не помню почти ничего из детства.

Мой мозг состоит из сотен затопленных пещер, где спрятались картины прошлого, и куда мне не попасть – я просто захлебнусь, едва погружусь в них. И я сижу на островке, собирая крошки своей жизни.

Мне было четырнадцать лет.

Каждое мгновение, когда меня насиловали…

Я помню всё.

Я помню.

И он помнит…

Парень злился на меня за то, что я его отвергла, и он не просто удовлетворял потребности, он хотел меня уничтожить. Ему нравилось… унижать меня. Насмешка в его лице и взгляде, горящем похотью, – это навсегда отпечаталось в памяти.

С тех пор я никого к себе не подпускала.

Я смотрела фильмы и читала книги о чувствах людей друг к другу, а еще эротику, но боялась даже подумать о том, чтобы по-настоящему подпустить к себе мужчину.

Виктор все изменил, а еще: он понял. Мне не пришлось рассказывать правду, разрывая душу на лоскуты.

«Он разорвет остатки, что от тебя остались», – звучит хохот в голове.

Хочу заткнуть уши, чтобы не слышать проклятый голос, но он звучит внутри меня самой, гудит, разрывая мозги.

Волшебным образом только глаза следователя выводят меня из транса.

Я смутно осознаю, что во мне появляются новые чувства. Взгляд Виктора затрагивает струны, которых никто еще не касался, он рождает бесконечную привязанность, которую раньше я испытывала лишь к своим картинам, ведь я их создала… Виктора я не создавала, но он нарисовал в моей душе столько пейзажей, что я сама стала его творением… Он наполнил меня жаркими, яркими красками.

До сих пор я ничего подобного не ощущала.

Виктор берет меня на руки и несет в комнату. Еще одна спальня. С огромным окном, за которым растянулся ночной лес, и доской на полстены, где прикреплены листочки. Рассмотреть детали не успеваю, падаю головой на подушку, благоухающую восточными благовониями. Виктор склоняется, упираясь одной рукой в матрас, втягивает в рот мою нижнюю губу и углубляет поцелуй, скользит к ягодицам. Медленно перемещает пальцы, поглаживает чувствительную кожу с внутренней стороны бедер, призывая раздвинуть ноги. Я то и дело их сжимаю.