Книга Демонхаус, страница 241 – Софи Баунт

Отец подхватывает меня и несет в подвал, бросает на холодный бетон и наручниками пристегивает мою руку к трубе.

— Сегодня ночуешь здесь. Ты наказан. Тебе придется подумать над своим поведением.

Я молча наблюдаю, как отец поднимается по лестнице и запирает дверь. Молить его бесполезно. Наказание станет строже. Бог непоколебим. Он любит меня. Он знает, как лучше.

* * *

Каждый день я мечтаю о побеге, но это бесполезно. Отец найдет меня. Нельзя спрятаться от бога. Он видит все.

Дрожа от холода, я смиренно жду, когда отец вернется, чтобы выпустить меня, сижу, не двигаясь, третий час. Подвал – темный, сырой и страшный. В двух метрах от меня моргает лампочка. Я жмурюсь и боюсь смотреть по сторонам: в углах мерещатся чудовища, о которых отец любит рассказывать, они приходят из ада за такими, как я. И они заберут меня. Я стараюсь смотреть на свои колени, и больше никуда. Мне ничего и не разглядеть. Свет моргает редко, а в подвале слишком темно. Иногда я замечаю мышей, слышу их шуршание и гул ветра за стенами дома.

Я вытираю нос о локоть и понимаю, что здесь есть кто-то еще…

Голос.

Какой-то шепот.

Но я не понимаю, чей он. Голос пугает. Может, отец прав и за мной явился демон? Господи… силуэт. Что за силуэт? Я закрываю глаза. Чей голос в моей голове? Не разобрать слов. Кто следит за мной? Я открываю глаза… ничего. Одна тьма. Передо мной появляется зеркало, и я смотрю на себя… нет, это не я, это кто-то взрослый – он голубоглазый и черноволосый, как я, но он взрослый.

Снова шепот…

Над головой топор, у горла нож…

Кто этот человек? Что за песня?

Шагни за дверь…

Песня становится громче. В зеркале появляется еще один мужчина, у него черные глаза, мантия, когти… он вонзает нож в шею моего странного отражения…

И там умрешь…

Я моргаю. Передо мной вновь подвал, но я больше не один – рядом кудрявый рыжий парень, на котором три коричневых плаща. Он грязный. И улыбается. Он садится на корточки, заглядывая в мое лицо, и вскидывает брови, видя кружку с водой, кусок хлеба и деревянный большой крест – все, что мне оставил отец.

— Где твоя одежда? – спрашивает парень, накидывая на меня один из своих плащей.

Он ковыряется в замке наручников булавкой, которую вынул из внутреннего кармана. Я вжимаюсь в стену. Железные путы падают с запястий и звенят о бетон.

— Я не успел надеть футболку, когда папа меня разбудил, – бормочу я, рассматривая незнакомца. Мне кажется, что я его видел раньше. – Кто вы?

— Дядя Макс.

— Я вас не помню.

Он кладет ладонь мне на плечо.

— Я пришел спасти тебя.

— Вы не сможете.

— Верно, – соглашается он, берет меня за руки и поднимает. – Зато ты сможешь.

— Пожалуйста, уходите…

Макс аккуратно осматривает ожоги на моей коже.

— Это сделал отец?

Я хочу сказать: «Да, он!», хочу прижаться к незнакомцу и кричать во весь голос, но не могу открыть рот. Если я скажу плохо об отце, он побьет меня… если расскажу, кого он пытает в сарае, то он сделает со мной то же самое…

— Твой отец – сумасшедший садист. Ты знаешь? – спокойно спрашивает Макс, гладя меня по голове. Я всхлипываю, утыкаясь в его грудь, и он продолжает: – Я знаю, ты его боишься. Когда-то я тоже боялся.

— Кого?

— Своего дядю. Он лупил меня почем зря. – Макс задевает взглядом крест. – Хотя я был инвалидом до тринадцати лет и с постели толком не мог подняться, но… короче, я хочу, чтобы ты кое-что сделал, малыш. Верь мне.