Книга Проданная его светлости, страница 62 – Лиззи Голден

У меня вырывается нервный смешок. А потом… делаю что-то невообразимое. Обхватываю его за шею, прижимаю всем телом и счастливо смеюсь. Целую нос, губы, щеки, зарываюсь пальцами в густые волосы… и запах, такой родной… будто я знала его всю жизнь.

В ответ он прижимает меня к себе и целует. Как тогда, только с еще большей страстью.

Но очень быстро он отстраняет меня от себя. Почти грубо.

— Что ты со мной делаешь? Зачем? — вырывается у него с таким отчаянием, будто это причиняет ему боль.

— У меня нет никого кроме вас… кроме тебя, Фабиан, — шепчу я прерывающимся голосом, глядя на то, как его глаза исследуют мое лицо. — Никого больше.

Он протягивает руку, будто хочет погладить меня по щеке, но не доносит ее.

— Меня у тебя тоже нет, — дрогнувшим голосом говорит он.

— Почему ты так говоришь? — смотрю на него, но он отворачивается.

— Потому что это правда, — бросает он. — Уходи.

— Но я…

— Я сказал, уходи! — Из его горла вырывается почти звериный рык, а в глазах что-то сверкает.

Медленно встаю. Кажется, я перешла грань и сделала что-то… недопустимое. Вела себя с герцогом, будто он и впрямь мне близкий человек. Моя душа так истосковалась по человеческому теплу, что я цепляюсь за каждую ниточку, каждый намек на то, что я кому-то небезразлична…

Но хуже всего то, что Фабиан стал небезразличен мне сам.

И как человек, и как… муж.

Губы пекут от поцелуя. Но куда больше печет в груди. Оттого что была так близка с человеком, нуждающимся в исцелении, но не помогла ему…

Плетусь в свою комнату. Вроде бы все получилось, как надо — за исключением пирога. Остальные блюда вышли отменными, Фабиан съел все без остатка. И Эстелла оказалась просто ревнивой обманщицей, но… почему у меня ощущение, будто я проиграла?

На самом деле я сейчас просто ему навязывалась. Как последняя потаскуха. И то, что он смотрел на меня так, будто я лакомый кусок пирога, но потом с усилием отводил взгляд, ничего не значит…

Какой позор.

Добираюсь наверх без сил. Хочется рухнуть на кровать и забыться в глубоком сне. Открываю дверь и вижу приоткрытое окно. Трюфель сидит на моем столе и держит в клюве… письмо?

Хватает секунды, чтобы понять. Это не письмо. Это рецепт рода Грейм, тот самый, который поможет избавить Фабиана от проклятия.

Первая мысль — показалось.

Но нет. Трюфель действительно сидит на моем столе и держит в клюве единственный в своем роде рецепт.

— Трюфель… ты чего? — останавливаюсь на пороге, а потом медленно иду, чтобы не спугнуть. Не помню, чтобы раньше ворон залетал в мою комнату без спросу, когда я жила у тети. Хотя там были решетки на окнах, но достаточно большие, чтобы он пролез.

— Отдай мне это, пожалуйста, — протягиваю руку, но Трюфель пятится, будто меня боится.

Сердце сжимает железной рукой страха. Нет… я не могу его потерять. Это слишком ценно… слишком. Кажется, впервые за все это время я боюсь… по-настоящему боюсь, что с Фабианом что-то случится. Даже не ради себя или кого-то еще… Не хочу, чтобы он страдал. Кто знает, как еще может проявить себя проклятие. Пока его удалось запечатать, остановить. Надолго ли?

Да, он мне нравится. Как человек. И мне очень хочется сделать ему как можно больше добра за то, что он до сих пор не причинил мне зла.

Чтобы он жил и был счастлив. Он того достоин. Несмотря на свой странный поступок с мешками золота… но об этом можно уже забыть.