Книга Проданная его светлости, страница 44 – Лиззи Голден

Мигом подскакиваю, хватаю за плечи, заставляя распрямиться. Он смотрит затуманенными глазами, но не вырывается. Его мелко трясет.

— Что... что болит? — пытаюсь от него добиться, но тот только мотает головой и пытается убрать мои руки.

Очень быстро перестает бороться, когда я осторожно, одними пальцами, начинаю поглаживать его плечи.

— Тихо, тихо. Я с тобой. Я рядом. Я не брошу. Вот так.

Приговариваю всякие глупости, а потом как бы невзначай просовываю руку под его волосы и провожу по затылку. Он прикрывает глаза. Нравится.

Дыхание успокаивается, становится ровным.

— Все хорошо, — размеренно приговариваю я. — Все хорошо.

— Нет, — хрипло выдает он.

— Что — нет?

— Не делай так больше, — с трудом проговаривает он.

В комнату вбегает Альм.

Одним движением он отодвигает меня в сторону, и сам склоняется над герцогом.

— Я услышал шум и... — начинает он.

— Оставь меня в покое, Альм, — устало проговаривает Фабиан, прикрыв рукой глаза. Его еще немного трясет. — Пожалуйста, — просит он уже мягче. — Со мной уже все в порядке...

— Но эти стекла.... — Альм обводит взглядом развороченную комнату. — Приступы ухудшаются. Если так дальше продолжится то... а вы, леди, не суйтесь нему, когда он в таком состоянии!

Приступы?

Молча оглядываю Фабиана. Вот тебе и цена внешнего спокойствия. А до этого и признаков не было, что он так страдает.

Страдает, безусловно. Кому понравится круглосуточно сидеть в кресле?

Но ничего с этим не делает.

— Уходи, Рианна, — слышу я, когда пытаюсь собраться с мыслями.

Ну вот, я ему помогла, а он еще прогоняет меня.

— Но.... пытаюсь возразить. Герцог выставляет здоровую руку в жесте, просящем замолчать.

— Я просил ко мне не прикасаться.

— Я не начну вас исцелять, пока вы сами не захотите, я говорила! — начинаю раздражаться. — Но целители могут не только магией пользоваться. Они знают, как просто успокоить человека, как помочь...

— Я не человек. Я монстр

— Еще нет, ваша светлость, — встревает Альм. — Но если продолжите в том же духе, вы им станете!

Не понимаю, почему он отказывается от простого человеческого участия. Ведь даже Альм мог бы просто взять его за плечи и поговорить успокаивающе, если бы Фабиан не отбрыкивался и не вел себя, как дикарь.

— Что вы обычно делаете, когда это происходит? — спрашиваю у управляющего.

— Заклинание аркана, — отвечает тот и почему-то отводит глаза.

— Вы серьезно? Ошейник надеваете, как на пса, а потом…

— Это не ошейник.

— Да неважно! — в сердцах топаю ногой. — Чтобы я слышала это в последний раз. И я не леди, а герцогиня, напоминаю, если забыли.

Глаза Альма наливаются кровью.

— Почему ты, целительница, и не избавишь его от этой напасти? — Его голос дребезжит, словно вот-вот сорвется. — Какой от тебя толк, если ты только ходишь, командуешь всеми, красуешься, но до сих пор ничего не сделала?!

А вот это уже обидно. Ведь вчера я заставила Фабиана поесть. Это его не вылечит, но хотя бы продлит жизнь…

— Я не могу сделать это насильно, говорила же, — смотрю на него в упор, складывая руки на груди.

— Ну так убеди — ты же можешь!

Странно… Альм сейчас выглядит, как заинтересованное лицо. Даже больше — как отец, который переживает за жизнь и здоровье сына.

— Разрешите, я хотя бы сниму боль, — тихо говорю, глядя на Фабиана, который выглядит при всем этом разговоре безучастным, будто речь не о нем.