Книга Проданная его светлости, страница 35 – Лиззи Голден

Вместо ответа подношу ему перчатку. А потом решаю надеть сама. На ту самую ужасную руку. Но тот вырывает у меня перчатку здоровой рукой.

— Не прикасайся ко мне.

Но от того, что слишком крепко держала перчатку, не удерживаюсь на ногах и лечу вперед. Хватаю за его плечи. На миг наши лица оказываются очень близко друг от друга, и я слышу едва уловимый аромат хвои и свежего леса, идущего от его волос. Повинуясь внутреннему порыву, прикасаюсь к его густым темно-каштановым волосам. Наощупь они мягкие, даже нежные, что хочется гладить, сжимать в пальцах и…

Быстро отстраняюсь. Сердце колотится, а в груди поднимается знакомое жжение.

— Я не исцелю вас без вашего ведома и согласия. — Мой голос звучит сухо и безжизненно. — Так… так не работает, понимаете? Разве что с животными… но они всегда хотят жить и быть здоровыми.

— Я знаю, — тихо и хрипло говорит он.

Становлюсь к нему полубоком, потому что нет сил больше на него смотреть.

— Какой же вы дурак, герцог Айрон, — с чувством говорю я, разглядывая свои руки, а еще — оброненный на пол букет. — Вы могли бы стать для меня тем самым… единственным. Несмотря на это кресло и всяких там бездонников. Наш брак был бы не фиктивным, если бы вы…

— Если бы я этого захотел, — продолжает он за меня.

— Что? — ошеломленно поворачиваюсь к нему.

— А я не хочу. Что здесь непонятного?

Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Морщина на его лбу стала глубже, а взгляд… он совсем не злой. Хоть и пытается этот герцог что-то из себя строить.

Кажется, он врет.

— Ну не хотите… и не надо, — стараюсь говорить с достоинством, но в голосе звучит обида.

Разворачиваюсь и выхожу. Поднимаюсь к себе.

Каждый шаг — будто сваи вколачиваю. Не понимаю одного… почему я его не ненавижу?

Он сломал мне жизнь. Сделал все, чтобы отвратить меня от него. Но… вертится в голове совсем другое.

Эти несколько дней были первыми с того момента, как меня забрала к себе тетя из лечебницы, когда я спала спокойно и… долго. Так долго, сколько хотела. Меня никто не будит грубым окриком, а в течение дня не шпынял и не приказывал. А еще… мне никогда раньше не дарили таких красивых вещей, не требуя ничего взамен. Даже исцеления, что мне ничего не стоит.

Хотя, может, я еще чего-то не знаю, и придется платить… после?

Вижу перед собой, как наяву, темные глаза герцога. Не могу забыть ту надежду и отчаяние одновременно, с которыми он на меня посмотрел в первый день. А потом… такое ощущение, что он боролся с собой, со своей доброй внутренней частью, чтобы казаться более грозным, более жестоким, более…

Тираном?

Как я его назвала.

Что-то не дотягивает он до тирана.

Открываю дверь своей комнаты и не пойму, что изменилось.

Платье. Белое платье. Оно висело на манекене и сразу бросалось в глаза. Но теперь его нет, и манекен исчез.

Вроде все так, как должно быть. Ведь я отказалась от платья, надела бирюзовое атласное… и мне никто слова не сказал. Как будто так и надо. Но почему в душе поднимается обида, будто у меня забрали что-то очень важное и дорогое?

Спускаюсь — нет, слетаю — по ступенькам. Застаю Фабиана выезжающим из бального зала.

— Что-то случилось? — смотрит он на меня внимательно. Наверное, я выгляжу так, будто за мной гнались. Ну конечно, прическа растрепалась, и заколку я где-то потеряла.