Книга Это по любви, страница 35 – Рина Райт

— Макароны, значит, — дразню я, прищурив глаза.

— Пасту, — настаивает он с улыбкой в голосе.

— Ну, ладно-ладно, но для меня это всё равно макароны, — не сдаюсь, и он хмыкает, чуть мотнув головой.

Такое ощущение, что этим коротким блиц-опросом мы сбрасываем часть напряжения — в комнате становится легче дышать.

Но при этом я всё ещё остро ощущаю на себе его взгляд, как будто каждая открытая часть моей кожи — плечи, бёдра, даже мочки ушей — становятся чувствительнее.

Я поднимаю глаза и смотрю на то, как он двигает нож — уверенно и точно, словно это его привычное дело.

— Ты, смотрю, неплохо справляешься с ножом, — замечаю с интересом, и на секунду снова задерживаю взгляд на его сильных руках.

— Моя мама построила свой ресторанный бизнес с нуля. Начинала поваром в обычной школьной столовой, — отвечает спокойно, не отрываясь от разделки. — Я всё время был где-то рядом, так что с голоду не умру точно.

— А твой отец? — спрашиваю, добавляя нарезанные овощи в большую миску.

— Нефтяник, — коротко говорит Ник, и с сосредоточенным видом бросает в кипящую воду спагетти.

Я улыбаюсь, чуть приподнимая бровь:

— А ты кто тогда? — почти поддразниваю.

— Я подмастерье, — отвечает он с полуулыбкой, чуть иронично, даже подмигивает, и впервые за весь вечер между нами пробегает настоящая лёгкая волна.

— У мамы или у папы? — не могу не пошутить, и в этот момент напряжение, кажется, рассеивается окончательно.

— У всех понемногу, — усмехается он.

Улыбаюсь в ответ. Я ведь точно помню, что он учился на горно-нефтяном, и выбор, скорее всего, был определён заранее.

— А чем занимаются твои родители? — вдруг интересуется Ник, склонив голову, внимательно наблюдая за мной.

— Мама учитель истории и обществознания, — с лёгкой улыбкой отвечаю я, чувствуя какую-то тихую гордость.

— Поэтому юридический, — делает он точное заключение.

— В яблочко. Вот получу диплом — и отправлю ей на стену почёта, — говорю я, и в голосе звучит немного усталой иронии.

— Я так понимаю, что юристом ты не хочешь быть? — смотрит с лёгкой усмешкой.

— Не хочу, — честно признаю.

— А кем хочешь?

— Ещё не решила.

Ник коротко хмыкает, но не комментирует, будто понимает — есть вопросы, которые не требуют обсуждения. Он поворачивается ко мне спиной, помешивает пасту в кастрюле, а я почему-то ловлю себя на том, что просто любуюсь его уверенными, спокойными движениями.

Мой взгляд скользит чуть ниже — на его фигуру: подтянутое тело, классические брюки подчёркивают спортивные бедра, упругие ягодицы. У него тот самый перевёрнутый треугольник, на который нельзя не обратить внимания. Ник довольно высокий — не меньше метра девяноста, и даже мне со своими приличными метр семьдесят пять кажусь себе маленькой. Без каблуков — так точно.

Я никогда особо не думала, что меня будут привлекать мужчины в костюмах. Но, видимо, с возрастом вкусы меняются — или дело в конкретном человеке.

Ловлю себя на мысли, что смотрю на Ника уже чуть иначе. Это не влюблённость, но что-то близкое к симпатии явно зарождается внутри. От этого на душе становится неожиданно тепло — и чуть неловко одновременно.

Трясу головой, пытаясь отогнать лишние мысли, и занимаюсь делом. Аккуратно беру салфетки, расставляю столовые приборы, накрываю на стол.

Когда пытаюсь пройти мимо Никиты, чтобы взять миску с салатом, он неожиданно перехватывает меня за талию. Его рука крепко и уверенно ложится на мою талию, я мгновенно замираю в полуповороте. В этот момент время будто сжимается в одну точку, воздух становится тяжёлым и прозрачно-тёплым, и за секунду до того, как его губы накрывают мои.