Книга Это по любви, страница 32 – Рина Райт

Какой же всё-таки он жук.

Если я не против…

А если против, то не приедет?

Выбор без выбора.

Поэтому я отвечаю просто:

— Хорошо.

Дома всё кажется каким-то уменьшившимся, тусклым и неожиданно громким — будто стены сжались, а предметы стали чужими. Катя сидит на кухне, но не с чаем и книгой, как обычно, а снимает бьюти-видео: перед ней аккуратно разложены кисти, она сосредоточенно объясняет в камеру технику растушёвки теней, время от времени набирая цвет и проводя пушистой кистью по тыльной стороне ладони. Свет кольцевой лампы делает её лицо чётким, чуть строгим, будто не осталось ничего от обычной домашней Кати.

Я стараюсь пройти коридор максимально бесшумно, стараясь быть гостьей в собственной квартире, — не хочу мешать, не хочу чужих расспросов. Но Катя всё равно замечает меня боковым зрением — глазами она всё видит, даже если делает вид, что очень увлечена работой.

В своей комнате я начинаю собирать сумку: косметику, зарядку, паспорт, пару любимых футболок, джинсы, нижнее бельё. Всё привычное вдруг кажется ненужным и даже немного лишним, как будто я не просто уезжаю к Никите, а окончательно прощаюсь с прежней жизнью.

Когда Катя заканчивает запись, выкладывает кисти в банку, она появляется в дверях и пару секунд просто молчит, внимательно на меня смотрит. В её взгляде — сдержанное удивление, тревога и что-то очень доброе, родное.

— Ты куда собралась? — спрашивает она наконец.

— Никита для меня квартиру снял, — отвечаю почти шёпотом, чувствуя, как голос предательски дрожит. На языке становится сухо.

— Оу... — только и может выдохнуть Катя, долгим взглядом словно читая меня насквозь.

— Я буду платить свою часть за квартиру и дальше, — спешу добавить, пытаясь сгладить неловкость. — Но если решишь искать кого-то на подселение, я не обижусь.

Катя лишь отмахивается, подходит и садится рядом, её взгляд становится неожиданно тёплым и серьёзным.

— Да брось эти подселения… Только не теряйся, ладно? Помни, я всегда на связи. И вообще, после твоей защиты у нас столик забронирован — так что даже не думай пропасть, иначе найду и вытащу за уши.

У меня на лице появляется улыбка. Я обнимаю Катю крепко:

— Ты тоже не исчезай, ладно?

— Не дождёшься, — отстраняется и подмигивает она своей привычной дерзостью, и мне действительно становится чуть легче.

В этот момент я понимаю, что, несмотря на перемены, кое-что в моей жизни останется неизменным. Н

Позже, когда всё уже почти уложено и готово, а на часах показывает шесть вечера, приходит сообщение от Янковского:

"Буду у тебя в течение часа"

Я быстро набираю в ответ:

"Жду"

По дороге к квартире Янковский неожиданно заезжает в супермаркет, и мы, словно настоящая семейная пара, катим по залу большую тележку.

Всё это кажется мне почти карикатурным — мы ведь не пара, и вся эта сценка будто из какой-то дешёвой постановки.

Мне даже неловко от своей роли, от этого притворства, и я ловлю себя на том, что периодически поглядываю на него, чтобы убедиться, не замечает ли он моей скованности.

Но он словно этого не замечает — или, может быть, просто делает вид.

Впрочем, кажется, что Янковский и правда получает удовольствие от самого процесса. Он так спокойно и увлечённо разбирается с корзиной, словно ему доставляет радость сам поход за продуктами. Продуктовый шопоголик. Кто бы мог подумать...