Книга Это по любви, страница 27 – Рина Райт

— Да, Кать… И чувствую себя теперь… паршиво, продажной, — выдыхаю, едва слышно, буквально оседая на табуретку.

Чувствую, как слёзы подступают к глазам, и пытаюсь их сдержать, но выходит плохо: одна, и другая, скатываются по щекам, покалывая кожу ледяными дорожками.

В этот момент меня полностью накрывает — впервые осознаю всю глубину того решения, на которое только что пошла. Всё, что казалось игрой, теперь вдруг оказалось пугающей, неожиданно реальностью.

Катя обходит стол и мягко обнимает меня, укладывая мою голову себе на грудь, ласково поглаживает по волосам, будто старается унять мою накатывающуюся истерику.

— Ника, ты не продажная, ты просто запуталась, — тихо говорит она, её голос спокойный, глубокий, успокаивающий. — Но скоро всё распутается. Вот увидишь.

— Он хочет спать со мной и содержать. Никакой, блин, ром антики! — сквозь всхлип выдавливаю я, чувствуя, как дрожь и обида вновь подступают к горлу.

Катя чуть улыбается, забавно, с долей мягкой иронии:

— Никита… Он нормальный и, к тому же, привлекательный, как ни крути. Кстати, он встречался с одной моей одногруппницей, правда, недолго, всего пару недель, но она была от него в восторге. Когда он бросил, она несколько месяцев ревела белугой.

— Вот и я буду реветь белугой… — выдыхаю я, с грустной усмешкой, на щеках снова проступают солёные слёзы.

— А ты не влюбляйся, глупенькая, — чуть строже говорит Катя, ласково поглаживая меня по спине. — Просто наслаждайся его компанией и всеми благами, которые он будет тебе дарить. В том, что он щедрый, я даже не сомневаюсь. Ты после твоего Глеба ведь н с кем не была?

Мотою головой. Мне не до парней было.

— Вот и я о том же. Ника, не кори себя раньше времени. Просто получай удовольствие. И вообще, вдруг, ты у нас современная золушка.

— Я в сказки не верю, Кать, — тихо отвечаю, уже чуть спокойней, отстраняясь от её груди и смахивая мокрые дорожки со щёк.

— И правильно, знаешь, меньше ожиданий — меньше разочарований. — легко улыбается она, заглядывая в пакет и доставая оттуда два пирожных — чизкейк и тирамису. — Ой, смотри-ка, наши любимые.

Она протягивает мне вилку и подмигивает, словно сладким можно хоть немного заесть любую тревогу. Но другого варианта у меня всё равно нет, поэтому я беру вилку, отламываю кусочек чизкейка и отправляю его в рот. Ну хоть пирожное вкусное.

Сегодня мы встретились с Янковским меня прямо в холле высотки — у стеклянных стен, где ослепительно отражается солнце и мерцает бешеный поток города.

Он кажется совершенно спокойным и собранным, и его сдержанная уверенность сбивает меня с толку. Я непроизвольно выпрямляюсь, пытаюсь выглядеть увереннее, хотя внутри всё равно слегка дрожит — от волнения до кончиков пальцев.

— Привет, — произносит он коротко.

Я же ловлю себя на мысли, что не знаю, как правильно его встретить здесь — обнять, поцеловать в щёку или просто кивнуть.

— Привет, — выдыхаю почти шёпотом, чувствуя, как у меня от волнения бешено стучит сердце.

Ник внимательно оглядывает меня с ног до головы.

Сегодня на мне чёрная майка на тонких бретельках и длинная джинсовая юбка с разрезом до середины бедра. Я вижу, как его взгляд на секунду задерживается на моих ногах, и пока он разглядывает меня, я невольно осматриваю его в ответ. На нем белая рубашка, чёрные брюки, на правой руке дорогие часы, а на левой — кожаные плетёные браслеты. Эти браслеты странно контрастируют с его сдержанной, почти деловой внешностью, и я удивляюсь этой детали.