Книга Соткана солью, страница 87 – Полина Раевская

— Вредина, – насмешливо журит Красавин и, не заостряя более внимание на мое фырканье, достаёт из коробки мюли – те самые лимитированные от Маноло Бланик, – и не новые, а именно мои с узнаваемой царапинкой на каблуке, что впечатляет меня куда сильнее, чем, если бы Богдан перекупил какие-то рандомные.

Это ведь надо заморочиться по-полной: прошерстить камеры наблюдения на пляже, найти человека и хорошо, если повезет, и он ещё ничего не продал, иначе ищи потом свищи кому-куда. Понятно, что все это сделано за счёт определенных связей, но связи-связями, а быть кому-то должным только ради того, чтобы выполнить обещание, данное какой-то замороченной, перманентно динамящей, женщине – это дорогого стоит.

Неужто я и правда так сильно нравлюсь? Или Красавин настолько упрямый в достижении целей?

Интересный вопрос.

Однако, как бы там ни было, поступок впечатляет. Сильно, приятно, неизгладимо, до глупой улыбки и внутреннего, восторженного визга принцессы, ради которой забрались в башню, победив дракона. И пусть масштаб не тот. В конце концов, герцоги и принцы больше не летают в бурю, не спасают жизни. В современных реалиях вообще по-большей части нет чрезвычайных событий, эпичности, требующей исключительных поступков и становящейся предпосылкой для невероятной романтической истории – все посредственно и уныло, но, тем не менее, мужчина по-прежнему способен поразить женщину. И не надо тут интриг, состряпанных на коленке, мнимых подвигов, достаточно – сдержать обещание. Это то, что, как говорится, исконно "по-мужски". И оно манит, необъяснимо восхищает, зажигая что-то такое теплое, мягкое внутри, похожее на новорожденного олененка, которого загонять в привычные оковы просто кощунственно.

— Они? – спрашивает меж тем Богдан, пристально следя за моей реакцией, чем невероятно смущает, ибо губы живут своей жизнью, расплываясь в довольной, искренней улыбке. Слишком искренней, десневой, которую я всю жизнь стеснялась и считала ужасной.

— Как ты их нашел? – спешу спросить, чтобы хоть как-то взять эмоции под контроль.

— Как обещал, так и нашел, – следует уклончивый, но вместе с тем исчерпывающий ответ, от которого дурацкая улыбка продолжает цвести садами Семирамиды.

— А там что? – киваю на коробку с надписью Джимми Чу и не знаю, куда себя деть от пристального, чувственного взгляда. От него жарко и томно, будто вместо крови по венам течет горячая патока.

Красавин, ничего не говоря, открывает коробку и достает еще одни мюли: ярко-оранжевые, плетеные с открытым, квадратным носом и удобным каблучком – невероятно стильные, хорошенькие, похожие на игрушку. И пусть я не ношу ничего ярких цветов, кроме красной помады, мне все равно безумно нравится.

— Побудешь для меня Золушкой? – видимо, оценив очень даже положительную реакцию, протягивает Красавин руку к моей ноге.

— А ты потянешь роль принца? – не задумываясь, вкладываю ступню в горячую ладонь и только потом понимаю, какой вид открывается Красавину, стоит закинутой на ногу ноге соскользнуть с нее, размыкая импровизированный замок. И да, Богдан тут же скользит своим бесстыжим взглядом мне между ног и показательно, с ленцой, и вызовом облизывает губы, бросая меня в огненную лаву возбуждения и стыда.

Однако, всякое смущение отходит на второй план, стоит только ему тихонько пророкотать: