Книга Соткана солью, страница 165 – Полина Раевская

— Господь всемогущий! Тебя ветром не снесло, пока шла? – с первой секунды выводит меня из себя Долгов, ожидающий за столиком шумного «Джорджио Бальди» – мекке знаменитостей и лучшей пасты Лос-Анджелеса.

— Увы, – бросив свою карамельную «Багет» от Фенди на соседнее кресло, парирую язвительно, всем своим видом давая понять, в каком я восторге от этой встречи.

— Я серьезно, одни кости и кожа остались, – продолжает Долгов проезжаться по мне цепким взглядом, пока я сажусь напротив и, забросив ногу на ногу, ехидно парирую:

— Главное, что ты у нас цветешь и себе не изменяешь. Наверное, даже, когда помру, мое положение в гробу будешь критиковать.

— Я не критикую, а беспокоюсь. У тебя все в порядке?

— О, избавь меня от этого! – поморщившись, принимаюсь за изучение меню. Смотреть на Долгова выше моих сил. Даже с перекроенным лицом его мимика настолько узнаваема, что хочется закатить глаза.

Нет, я, конечно, все понимаю и даже могу оценить, но манера моего бывшего муженька проявлять заботу просто вымораживает. Чего, в конце концов, он от меня ждет?

Да, я похудела на четыре килограмма за прошедшие две недели, а в купе с загаром кажусь и вовсе тростинкой, но не стану же я вываливать бывшему мужу, что, понимаешь ли, все десять дней отпуска была, как на иголках из-за того, что влюбилась в молодого пацана и теперь не знаю, что с этим всем делать.

Отдалиться, бросить? Моя попытка провалилась с треском, стоило Богдану на следующий день после моего вылета в Мексику вернуться в Лос-Анджелес, в свою привычную, звездную жизнь золотого мальчика: тренировки, шоу, встречи, съемки, тусовки и куча молодых, красивых моделей, актрис, певиц, танцовщиц и просто на все согласных девочек.

Непосредственно рядом с ним эта сторона его жизни не беспокоила меня в таком ключе, да и вообще рядом с ним я всегда ощущала себя королевой, ради внимания которой Красавин готов свернуть горы, но на расстоянии вспоминалось, кто он, а кто – я, и мои сомнения расцветали во всей своей красе, сколько ни повторяла себе, что Богдан не Долгов.

Однако, я также понимала, что пусть он другой, это не мешает ему смотреть, сравнивать и задумываться, зачем нужна какая-то замороченная женщина не первой свежести с детьми и непонятным игнором?

И вроде бы, ну и прекрасно – все само решилось бы, как и хотела, но в том и дело, что я перестала понимать, чего хочу. Меня тянуло со страшной силой, хотелось бросить все и быть рядом. Но мое «рядом», ограничивающееся стенами наглухо зашторенной спальни – это все, что я могла предложить, а этого стало так чертовски мало, что меня ломало от безысходности.

Я смотрела на своих повеселевших детей и крошилась, особенно, когда сын, наконец, нашел в себе силы и, переборов смущение, признался одним вечером, что на тренировке про меня был слух, будто я таскалась целых две недели за Красавиным, как долбанная фанатичка, но он якобы мне отказал.

— Один придурок выдал что-то типа: «Передай мамке, что мне через месяц восемнадцать и я не откажу. Всегда хотел попробовать милфу», ну, я и вышел из себя. Бросился на него, дал под дых, разбил ему нос причем об колено, и меня выперли из клуба. Сказали, что это не по правилам и чтобы я больше не появлялся. Было… стремно, поэтому я сорвался тогда. Прости, я не хотел тебя обижать! Знаю, что все это выдумки всяких извращенцев, просто заниматься там было круто, и мне… а ладно, неважно уже, – понурив голову, рассказывал Денис, а у меня все внутри сжималось от вины, стыда и сожаления. Хотелось поехать и разнести этот идиотский клуб к чертям собачьим.