Книга Соткана солью, страница 164 – Полина Раевская

Что тут скажешь? Ситуация действительно закачаешься. И ладно я, мне уже было все равно на долговские интрижки, все мои переживания сводились исключительно к дочери, которую, конечно, все это потрясло. Сломало веру в людей, дружбу, да и просто сломало, поэтому я не осуждаю ни ее чувства, ни ее нынешнюю, категоричную философию даже, если она звучит, как приговор моему крошечному шансу на счастье.

— Вообще все эти отношения с большой разницей в возрасте, – продолжает она, – идиотизм и пошлость.

— Почему? – не могу не спросить.

— А какой смысл? Вновь почувствовать себя молодым? Ну, почувствуешь лет пятнадцать, а дальше что? У него не стоит, а ее от него блевать тянет, и здравствуйте измены, расставания?

— А что, обязательно искать кого-то раз и навсегда? Можно же просто наслаждаться моментом.

— Наслаждаться моментом нужно в молодости, а в зрелом возрасте пора уже подходить к жизни с умом и к отношениям тоже, всему свое время. Все эти съехавшие с катушек мужики и бабы с кризисом среднего возраста выглядят просто жалко и убого. Их нелепые попытки запрыгнуть в уходящий вагон молодости – дурость и ограниченность. Я уверена, в каждом возрасте есть своя прелесть, надо просто это видеть и ценить, а не гнаться за тем, что уже давно прошло.

От столь безапелляционной отповеди мне хочется сжаться в комок. Становится не по себе и стыдно.

Неужели со стороны это действительно выглядит жалко и нелепо? Впрочем, какая уже разница, как оно со стороны, если оно так в глазах моей дочери. И не то, чтобы я хотела доказывать обратное или у меня были какие-то планы, просто я не ожидала, что она будет настолько нетерпима.

— Ладно, черт с ними! Лучше расскажи мне про своего инвестора, ты ведь была с ним на Новый год? – резко меняет Оля тему и расплывается в предвкушающей улыбке, а я от неожиданности настолько теряюсь, что не могу ничего толкового выдумать кроме, как кивать головой и неловко рассказывать про Анри, с которым у нас «ничего особо серьезного, просто свидания».

— Мам, ну чего ты стесняешься? – смеется надо мной Олька. – Я считаю, давно пора. И очень за тебя рада, с удовольствием с ним познакомлюсь, если у вас выгорит.

Я отвожу взгляд и, хмыкнув, запиваю горечь остывшим «горячим шоколадом», представляя ее «радость», узнай она правду. Позорище будет несусветное.

К счастью, тема «личная жизнь» быстро сходит на «нет», и мы переключаемся на грядущую поездку в Мексику. Распланировав все, ближе к ночи расходимся по своим комнатам. Готовясь ко сну, вновь смотрю на свою цветущую шею, а после на холодную, пустую постель, слишком большую для меня одной, и такая тоска накатывает, хоть вешайся.

Я скучаю. Нечеловечески просто. Меня так сильно ломает, что хочется сорваться и рвануть обратно в Москву. Просто прижаться к нему всей собой и спрятаться хотя бы еще на денек от всего мира, от всех этих «но» в его решительных, сильных руках. Вот только «но» проворнее и шустрее…

Смотрю на пропущенные вызовы и непрочитанное: «Дроля, ты где? Я скучаю, не могу без тебя уснуть. Перезвони, как освободишься», и радость, вспыхнув на мгновение, сразу же затухает под безжалостным: «Идиотизм и пошлость. Это жалко и убого.». И все… Телефон на «беззвучный», лицо – в подушку, глотая слезы и эти проклятые «но».