Книга Ночной абонемент для бандита, страница 177 – Любовь Попова

— Это точно? — он нахмурился. — И просто уйти?.. Ладно, я понял.

Он отключился и еще долго стоял надо мной, точно коршун.

— На этот раз тебе повезло, малышка. Рустам оказался слабее, чем я думал. Подписал всё, даже не торгуясь. Но знай: теперь каждый встречный в этом городе будет знать, чья ты. И такие визиты станут твоим буднями. Едва ли найдется человек в этом городе, которого Рустам не шантажировал. Теперь наступила его очередь. Справедливо, как считаешь?

Они ушли. Хлопок двери прозвучал как выстрел в тишине. Я сползла по стенке на пол, обхватила себя руками и наконец-то закричала, но звука не было — только рваный, судорожный вдох. Я снова могла дышать, но этот воздух казался мне отравленным. Рустам спас меня, но цена была слишком высока — теперь я была не просто его женщиной, я была мишенью.

Мишенью, в которую в любой момент могут выстрелить.

Я стекаю по стене кухни прямо на пол. Ноги подкашиваются, словно весь вес тела вдруг стал неподъёмным, и холодная плитка ударяет в бёдра, заставив вздрогнуть.

Долго сижу, уставившись в одну точку — на потрёпанную трещину в штукатурке напротив, где паутина пыли собирается годами, как мои собственные ошибки.

Сердце колотится неровно, каждый удар отдаётся в висках, а руки, обхватившие колени, мелко дрожат.

Потом поднимаюсь, опираясь о стену, пальцы скользят по гладкой поверхности, оставляя влажные следы от ладоней. Иду в душ смыть с себя грязь, которую принёс в мой дом Альберт.

Как долго оказываются мужчины умеют таить обиду.

Долго трусь мочалкой, натирая тело до красных полос. Вода хлещет по плечам горячим потоком, обжигая, но не смывая ту внутреннюю липкость, что оседает в груди, как осадок от испорченного вина.

Потом ещё столько же стою под струями воды, пар клубится вокруг, застилая зеркало, и я чувствую, как слёзы смешиваются с каплями, стекая по лицу.

Ещё столько же стою перед зеркалом, рассматривая своё испуганное лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами, где отражается вся моя уязвимость, губы искусанные до крови, взгляд затравленный, как у загнанного зверя.

И ведь даже не в чём Рустама винить, я сама подтолкнула его к этому решению.

А до этого сама пришла работать в его клуб.

— А до этого искала встречи с Катей, — хрипло говорю своему отражению, и жёстко расчёсываю свои волосы, снова и снова. Зубья расчёски впиваются в кожу головы, тянут пряди с болью, которая отвлекает от внутренней муки, пока не начинаю их рвать, чувствуя, как несколько волосков остаются в пальцах, а слёзы жгут глаза. — А до этого думала о нём и страдала, а до этого позвонила ему, когда могла позвонить кому угодно, а до этого стонала в его объятиях, а до этого не сделала ни одной попытки его убить, а до этого сама, сама позвонила шурину в попытке найти Рустама!

С самого начала я сама иду по этому пути, сбиваясь лишь иногда — каждый шаг отзывается в памяти, как эхо в пустом коридоре, полный теней и шёпотов, полных сожалений и возбуждения.

Туда, где рядом будет Рустам.

С его криминальным прошлым, с его криминальным настоящим, с его жизнью, полной рисков — запаха пороха, тени ножей и адреналина, что кипит в венах, как яд. Наверное, сегодня меня могли бы и убить, а может изнасиловать втроём, а может ломать кости, а может, может…