Книга Ночной абонемент для бандита, страница 102 – Любовь Попова

— Ну вроде всё загрузил. Пойдём открываться?

— А у нас ещё что-то осталось? — смеюсь я, вспоминая сколько всего мы перетаскали.

— Конечно, — кивает он, и мы вместе заходим в кафе.

Включаем свет, радио. Сначала играет что-то лёгкое, потом — новости.

«…Несколько минут назад группа полицейских задержала преступника, который совершил дерзкий налёт на машину, в которой перевозили арестованные деньги министра юстиции Вольского Юрия Михайловича, обвинённого несколько дней назад в растрате бюджетных средств…»

Мой палец сам тянется к кнопке. Переключаю на другую станцию — старый русский рок. Громче делаю, лишь бы не слушать. Не думать.

Лёша открывает морозилки, достаёт круассаны для выпечки, но я вижу, что он тоже услышал.

— Могу поспорить, его уже скоро отпустят, — говорит он, не глядя на меня.

— Тебе не всё равно?

— Просто интересно. Тебе нет?

Я пожимаю плечами, хотя внутри всё сжимается. Интересно? Да я каждый раз, когда слышу слово «налёт», «деньги», «задержание», вспоминаю тот вечер. Как он пришёл ко мне в библиотеку. Как потом исчез на месяц. Как потом вернулся и трахнул меня прямо на подоконнике, потому что «соскучился».

— Ну посадят его, на его место придёт другой, — говорю ровно. — Нас это не касается.

— Тебе не интересно, потому что у тебя родственники богатые, — Лёша улыбается, но осторожно. — Как думаешь, они берут взятки?

— Они не чиновники, чтобы беспокоиться об этом, — отрезаю я, и голос звучит резче, чем хотела.

Повисает тишина. Он кивает, больше не спрашивает. Я иду за стойку, включаю кофемашину — громко шипит пар, и это спасает.

— Алефтина, во сколько мы можем уйти? — кричу в подсобку.

— Давайте в три! — отзывается она. — Я как раз Жанну вызвала. И сама тоже поработаю. Не могу уже дома с детьми находиться.

— Отлично, — шепчу я и улыбаюсь про себя.

Чемодан у меня собран ещё два дня назад. Маленький, серый, с потёртым уголком. В нём две кофты, джинсы, платье, новое красивое белье, недочитанный Шолохов, зубная щётка и пачка презервативов — на всякий случай. Хотя Лёша до сих пор не торопится. А я боюсь, что если еще немного затянется, то я сделаю что — то не так.

Я боюсь, что когда-нибудь в Питере, в толпе, в гостиничном номере, я закрою глаза — и увижу не Лёшу, а Рустама. И тогда всё рухнет.

Но пока я просто беру Лёшину руку, когда он проходит мимо, и сжимаю его пальцы. Он смотрит удивлённо, улыбается и целует меня в висок.

В три мы уйдём. В ночь сядем в Сапсан. А там — Питер, книги, кофе, мы вдвоём.

И пусть хоть на три дня я забуду, что когда-то была чьей-то вещью.

Чемодан вроде собран, рюкзак тоже при мне. Я ещё раз сажусь на корточки посреди коридора, нащупываю паспорт в боковом кармане, кошелёк с наличкой — всё на месте.

Пишу маме и Роме: «Выезжаю, буду на связи». От них приходит ответ почти мгновенно, но я читаю мельком: «Хорошей дороги, доченька», «Позвони, когда приедете». Тут же слышу клаксон такси внизу. Значит, Лёша уже ждёт.

Лифт спускается медленно, с привычным скрипом. Я смотрю на своё отражение в зеркале: глаза чуть припухшие от волнения, волосы собраны в небрежный пучок, куртка нараспашку. Улыбаюсь сама себе — глупо, но приятно.

Выхожу из лифта — и вижу его. Он стоит в открытых дверях в тёмной куртке и улыбается так широко, что я невольно улыбаюсь в ответ. Глаза его блестят под фонарём, и на миг он кажется совсем мальчишкой.