Книга Потерять горизонт, страница 59 – Юлия Резник

— Герман Всеволодович, у нас ЧП! — залетает с круглыми глазами дежурный.

По его перекошенному лицу сходу понимаю: это не учебная тревога, и не очередная накладка с гражданскими.

— Доложить по форме! — рявкаю, чтобы бедолага пришел в себя. Кажется, помогает. Сделав над собой усилие, Коровин как из пулемета строчит:

— Докладываю, товарищ генерал. По данным радиолокационного контроля, наше воздушное пространство нарушено. Объект зашел с моря, курс нестабильный.

Я подхватываюсь.

— Время обнаружения?

— Две минуты назад.

— Гражданские борта в этом квадрате есть?

— Никак нет. Но на всякий случай мы запросили дополнительное подтверждение.

Плохо. Когда нет ни одного внятного объяснения происходящему, по инструкции первым делом рассматривается самый стремный вариант.

— Что соседи? — бросаю через плечо.

— Запросили, — рапортует Нечаев.

— Поднимайте старшего смены ПВО, — говорю дежурному. — Немедленно. И связь с округом мне организуй по закрытому.

Я останавливаюсь у карты, гипнотизируя приближающийся красный маркер. Нервы натягиваются как канаты. Вот и первая проверка на вшивость, так?

— Объявляй режим повышенной готовности, — отдаю распоряжение. — Уведомить гражданскую авиацию.

В штабе вдруг становится тихо-тихо, хотя вроде все идет своим чередом. Каждый знает, что делать, и именно эта слаженность действий сейчас спасает.

Через минуту врывается офицер ПВО.

— Характеристики не совпадают с нашими бортами. На запросы не отвечает. Опознавание не проходит.

— Угроза?

— Пока оцениваем. Маневрирует, но не агрессивно.

Я киваю. Это самый мерзкий вариант. Когда непонятно — это намеренная провокация или случайная ошибка. Серое поле.

— Поднимайте перехват, — отвечаю, устало растирая глаза. — И берите на сопровождение. Дистанцию не сокращать. Любое резкое движение — только по моему приказу.

Я знаю, что сейчас параллельно на другом конце страны, в высоких кабинетах уже подобрались, ожидая моих решений. Такие вещи не проходят незамеченными. Сейчас мои действия рассматриваются под лупой. Так что если вдруг что…

— Связь с округом установлена, — докладывает Нечаев. — Ждут наш первичный рапорт.

— Давай!

Он кивает и уходит к телефону.

Я смотрю на часы. Секунды тянутся иначе. В голове мелькает тысяча мыслей, но они — фон. Порядок действий в таких ситуациях отработан до автоматизма.

— Гражданскую авиацию уведомили? — спрашиваю.

— Так точно. Ограничение по зоне введено. Рейсы перенаправляют.

Хорошо. Значит, если что, хотя бы с этой стороны все под контролем.

Объект тем временем делает разворот. Чуть ближе к границе. И тут же снова уходит.

— Проверьте еще раз метео, — приказываю. — Все, что может дать ложную картинку, исключить.

— Уже проверяем.

Я делаю глубокий вдох. Спокойней, генерал. Ты знаешь, что именно так и начинается та самая часть работы, о которой не пишут в красивых отчетах. Та, где любое неверное действие может стать поводом для международного скандала, а любое промедление — причиной какого-нибудь другого масштабного пиздеца.

— Герман Всеволодович, — осторожно подает голос дежурный, — округ спрашивает, готовы ли мы к принудительным мерам.

Я на секунду закрываю глаза. Да твою ж бабушку, а?!

— Ответ: готовы. Но, Гриша, никакой самодеятельности.

— Принял.

И тут приходит новый доклад.