Книга Потерять горизонт, страница 57 – Юлия Резник

Ловлю паничку.

Сажусь на край ванны, прислушиваясь к голосам, доносящимся с улицы. Господи, и вот как мне смотреть ему в глаза? Как делать вид, что внутри меня ничего не сломалось?

Привожу себя в порядок, делаю глубокий вдох и все же заставляю себя покинуть укрытие. Герман, конечно, сразу же понимает, что со мной что-то не так. Он вообще в этом плане довольно чуткий. Думаю, если бы не загруженность на работе, он бы давно заподозрил, что я в целом не в порядке.

— Зим, ну что опять случилось?

— Ничего. Тебе положить салата?

— Мне сказать, что не так! Сейчас же! — рявкает Файб.

— Да ничего. Просто… месячные,

Он моргает. В темных глазах мелькает понимание.

— А-а-а. Черт. — Герман зарывается пятерней в волосы, что выдает высшую степень его волнения. — Так ты из-за этого, да? Думала, у нас, что ли, с первого раза получится? — самодовольно улыбается.

А ведь если так разобраться, за этой показной самоуверенностью он, как и я за улыбкой, прячет свои истинные чувства — сомнения, страх. Или нет? Ничего уже не понимаю. Ни-че-го. Абсолютно.

Пожимаю плечами.

— Немного расстроилась, да.

Файб слегка придушивает меня за шею, сжимая руку в локте. Наклоняется, чтобы коснуться моего лба своим. И глазами встретиться.

— А вот не надо, Зим, — сипит он. — Все у нас получится. Ты здорова. Я тоже. У меня даже справка есть, прикинь?

С губ срывается неуместный смешок:

— О чем?

— Что мои головастики в полном порядке. Я же… Ну, когда у нас так долго не получалось, в итоге запарился…

Прикрываю глаза. Сердце начинает так тарахтеть, что, кажется, заглушает даже шум океана.

— И что в итоге?

— Что-что… Анализы сдал. Думал, вдруг дело во мне, и я тем самым тебе жизнь порчу?

— Гер, — шепчу, — ты как скажешь…

— Ну, почему? Лучше знать, с чем имеешь дело. Я не страус. Прятать башку в песок не стану.

— Знаю! Просто мне сложно тебя представить за этим занятием, — признаюсь с жалкой улыбкой, тогда как внутри... господи, что ж так щемит, а?

— Да херня это все. Оно того стоило. Потому что если бы вдруг оказалось, что дело во мне…

— Что бы ты делал? — уточняю, водя пальцем у него по груди. Интересно же — жуть! И почему-то страшно.

— Да хрен его знает. Поначалу думал, что поступлю благородно.

— То есть? — свожу брови.

— Ну… — Герман опять проводит по волосам, — отпущу тебя… Чтобы ты могла ну… с другим, — цедит, брезгливо морщась, — Правда, очень быстро я понял, что ни хрена. Нет во мне благородства… В общем, как-то бы решили. ЭКО, то-сё… Донорство.

— Ты серьезно сейчас? — сглатываю я, пожалуй, впервые по-настоящему осознав, скольких сил и мужества от него требовало это решение. Через какой он проходил ад благодаря мне, непуганой, что-то себе придумавшей дуре.

— Стал бы я таким шутить, Зим… А вообще, ну его. Закрыли тему. Что толку об этом тереть, когда все хорошо? Я тебе обещаю…

— Что? — сиплю.

— Все у нас получится. А в этот месяц, сама же говоришь, лучше подождать было. Природа умнее нас…

— То-то ты меня слушал! — закатываю глаза, вспоминая все те разы, когда он в меня спускал без зазрения совести.

— Прости, — даже не потрудившись изобразить раскаяние в голосе, шепчет Файб. — Я просто башку теряю каждый раз с тобой.

У меня от его хриплого шепота окончательно перехватывает горло.

— Правда?