Книга Потерять горизонт, страница 4 – Юлия Резник

Я не спрашиваю, зачем мы здесь. Мужа это задевает. Он ждал от меня живого интереса, наверное. Хотел эмоций. А я не могу их дать. Не получается. Точней… Не получалось, а теперь я уж и не стараюсь. Махнула на все рукой.

— Зима, ну чего стоишь? Проходи. Инспектируй вверенную жилплощадь.

Герман стаскивает куртку. Разувается. Я туплю.

— Кому вверенную?

— Тебе! Дарю! — разводит руками. В его жестах мне видится что-то резкое, нервное. — Хватит тебя по служебным халупам таскать, а? Прав Северинов. Какой женщине это понравится? Особенно такой нежной девчонке, как ты…

Для него я все еще девчонка. Хотя мы женаты уже пять лет. Если верить свекру, так будет всегда. Потому что, сколько бы лет мне ни было, Герману один черт будет на семнадцать лет больше.

В душе что-то противно сжимается.

— Герман, ты слышал, что я сказала?

— Дом новый. Ремонт… сама видишь. Меня все устраивает, но если ты опять захочешь перекрасить стены в какой-нибудь дикий цвет — только скажи. Все переделаем. Ну и мебель надо будет заказать, да. Впрочем, я знаешь как думаю? Кинем матрас и…

— Я хочу развестись, Герман. Пожалуйста.

Файб все-таки взрывается:

— Я ей дом дарю, а она — развестись! Что с тобой не так?!

— Даришь дом? — удивляюсь я.

— Да! Ты же хотела? Сначала ныла, что тебе в поселке не нравится… Когда переехали в гарнизон побольше — разонравилась все и там.

— А у меня не было причин ныть?! Да если бы не этот поселок в жопе мира, если бы мы доехали до больницы…

— Знаешь, где у меня уже эти «если бы»?! — муж прерывает мою пылкую речь, рубанув ребром ладони по шее: — Вот тут! Я не могу каждый божий день думать о твоем выкидыше и посыпать голову пеплом! Это уже случилось. Нужно двигаться дальше. Все.

Его слова теряют смысл, и все, что он говорит дальше, я в целом не слышу, клещом вцепившись в…

— Каждый?! Сегодня два года, Герман. А ты даже этого не вспомнил. Каждый… Ты уж меня не смеши. — Я устало опускаюсь на какую-то коробку, стоящую посреди гостиной. Внутри дрожит каждая клеточка. Нервы натянуты — аж звенят. Не может он думать, видите ли! О моем… моем выкидыше!

— Я вспомнил, Дана. Думаешь, какого черта я потащил тебя через весь город?! Чтобы ты отвлеклась, порадовалась… А ты, блядь, че льешь мне в уши?! Забыла, что говорила?! — подходит ближе. — Что обещала мне, когда я тебя забирал… Забыла, ну?!

Он подходит вплотную, сжимая кулаки. Черные глаза бешено сверкают. Лицо перекошено злобой и тем самым бессилием, которое я уже видела, когда мы теряли ребенка.

— Не забыла, — ежусь я. — Просто с тех пор многое изменилось.

— Ничего не изменилось, Зима. Ни-че-го. Выброси из головы свои бредовые фантазии… Иначе… — Герман осекается. Опускает голову, сжав пальцы на переносице. — Короче, сделаем вид, что я этого не слышал.

Дана

Коленки дрожат. Но это не от страха, скорее виной всему напряжение.

Я же не боюсь его? Да? Не боюсь же?

Он никогда ничего плохого по отношению ко мне не делал. Просто не отпускал… Так я раньше и не заводила таких разговоров. Решение о том, что нам лучше развестись, пришло совсем недавно. И было оно таким очевидным, хотя и мучительным, что теперь даже как-то странно, что у меня ушло столько времени, чтобы к нему прийти.

Очевидным не для него, как оказалось. И что с этим делать, я понятия не имею. Не знаю, как мне убедить этого сложного непреклонного человека, что так будет лучше для нас обоих… Я ведь тоже в последнее время не бог весть какая жена. Почему же он так упрямится?