Книга Свекор. Моя. И точка, страница 23 – Элен Ош

Он сидит, откинувшись на спинку сиденья, и смотрит на меня. Не как отец на дочь. Как начальник на провинившегося подчиненного.

— Ну, — начинает он без предисловий. — Довольна? Устроила цирк на всю столицу.

— Папа, ты не понимаешь… — пытаюсь я вставить, но он тут же обрывает.

— Я все прекрасно понимаю! — его голос резкий, от которого я сжимаюсь. — Понимаю, что мой партнер, человек, с которым я вел дела двадцать лет, вдруг решил поиграть в Адама и Еву с моей же дочерью! С женой собственного сына! Ты в своем уме? О чем ты думала?

— Я думала о том, что мой муж мне постоянно изменяет! — вырывается у меня, голос дрожит от обиды и гнева. — Что он презирает меня! А Герман… Герман видит во мне женщину!

— Герман? — он фыркает с таким презрением, что мне становится физически плохо. — Теперь уже «Герман»? А не «Герман Сергеевич»? Милая, он видит в тебе не женщину. Он видит в тебе инструмент. Инструмент для того, чтобы поставить на место своего никчемного сына. Трофей. Игрушку. Очередную любовницу. А ты, глупышка, повелась на бархатный голос и дорогие подарки.

Его слова бьют точно в больное. В те самые сомнения, что грызли меня с самого начала.

— Это неправда, — шепчу я, но уже без прежней уверенности.

— Нет? — он наклоняется ко мне, его лицо близко, и я вижу каждую морщинку, каждую жесткую складку вокруг рта. — А как насчет того, что из-за твоих… похождений, сейчас под угрозой сделки на сотни миллионов? Наш общий с Германом бизнес? Ты думала об этом? Нет, конечно. Ты думала о своей поверженной женской гордости.

Он откидывается назад, смотрит в окно.

— Макс – подлец. Я не спорю. Но он – законный муж. И наш союз с семьей Гордеевых – это не только твой брак. Это – договоренности. Стабильность. А ты одним махом все это рушишь. Ради чего? Ради постели старика, которому надоест твое тело через месяц?

— Не правда! — кричу я, и слезы, наконец, подступают к глазам. — Он… он заботится обо мне!

— Заботится? — он поворачивается, и в его глазах холодная, беспощадная ярость. — Он только что поссорился из-за тебя со мной. С Сергеем Орловым! Он поставил под удар наши общие проекты! Из-за тебя, Аля! Из-за твоего эгоизма!

Каждое его слово – как нож. Он не видит во мне человека. Он видит актив. Проблемный актив, который вот-вот обанкротит его.

— Ты губишь меня, — говорит он тихо, но так, что по спине бегут мурашки. — Губишь репутацию, которую я строил годами. Теперь все будут показывать пальцем: «Смотри, дочь Сергея Орлова, шлюха, сбежала от мужа к свекру». Ты думаешь, после этого со мной кто-то будет вести дела? С тобой?

Я смотрю на него, на это знакомое с детства лицо, и не узнаю его. Передо мной не отец. Страж. Тюремщик. И его тюрьма – не стены, а долг, репутация, приличия.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — срывается с моих губ шепот. Я уже почти сломлена. Почти.

— Вернись к Максу, — говорит он без колебаний. — Сейчас. Позвони ему. Извинись. Скажи, что это была ошибка, что Герман тебя напоил, одурманил, неважно. Выйди из этой грязной истории с наименьшими потерями. Сохрани лицо. Сохрани наш бизнес.

— И жить с человеком, который меня презирает? Который изменяет мне с первой же юбкой? — голос мой полон отчаяния.

— Милая, — его губы растягиваются в безрадостной улыбке. — А ты закрой глаза. У тебя будет свой счет, свои покупки. Заведи любовника, в конце концов, если не можешь без этого. Но только тихо. И не со свекром! Брак – это сделка. Ты свою часть уже выполнила. Теперь выполняй условия контракта до конца.