Книга Свекор. Моя. И точка, страница 19 – Элен Ош

Его голова опускается ниже. Губы смыкаются на одном соске, язык играет с ним, то нежно, то почти болезненно, заставляя меня вскрикивать. Потом переходит к другому. Я вся горю, таю, теряю связь с реальностью. Есть только он. Его запах, его вкус, его власть надо мной.

Он смотрит на меня сверху, его глаза в полумраке темные, как бездна. В них плещется удовлетворение хищника.

— Вот так, — шепчет он, и его рука скользит между моих ног. — Вот так надо будить свою женщину.

Его прикосновение – электрический разряд. Я вздрагиваю, вскрикиваю, мои бедра сами собой раздвигаются, приглашая, умоляя. Он не заставляет себя ждать. Два пальца легко входят в меня, глубоко, уверенно, находя ту самую точку, от которой у меня перехватывает дыхание.

— Вот здесь? — его шепот обжигает ухо, а пальцы начинают свой мерный, развратный танец. — Ты здесь вся горишь, девочка моя.

Я не могу ответить, могу только стонать, держась за его плечи, как за якорь в бушующем море ощущений. Он ускоряется, добавляет палец, заполняет меня собой, и я уже близко, так близко...

И вдруг он останавливается. Вынимает пальцы. Я издаю жалобный, потерянный звук, мое тело выгибается, требуя завершения.

— Нет, — тихо говорит он, переворачивая меня на живот. — Не так быстро.

Его руки ложатся на мои ягодицы, сжимают, и я чувствую, как его член, твердый и горячий, упирается в мою промежность. Он входит в меня сзади одним медленным, неумолимым движением, заполняя до предела. От этой полноты, от этого нового, порабощающего угла, у меня темнеет в глазах.

— Теперь, — его голос хриплый у моего уха, а руки держат меня за бедра, контролируя каждый мой вздох. — Теперь кончай.

Он начинает двигаться. Не спеша, но с такой невероятной силой, что каждый толчок отзывается эхом во всем моем теле. Одна его рука скользит вперед, снова находит мой клитор, и начинает ласкать его в такт своим мощным движениям.

Это уже слишком. Слишком много ощущений, слишком много власти, слишком много его. Во мне все сжимается, нарастает, закипает в животе.

— Герман! — это не стон, а крик, молящий о пощаде, который он игнорирует.

Он рычит что-то нечленораздельное, его движения становятся резче, хаотичнее, и я чувствую, как он тоже теряет контроль. Это осознание добивает меня. Я кричу, когда оргазм накрывает меня сокрушительной волной. Спазмы выгибают мою спину, и в этот миг он с громким стоном изливается в меня, его тело на мгновение обмякает на моей спине.

Мы лежим, тяжело дыша, оба мокрые, обессиленные. Герман выходит из меня, и я чувствую пустоту. Он переворачивает меня на бок, прижимает к себе. Его сердце колотится так же бешено, как мое.

Несколько минут мы просто молчим. Он проводит рукой по моим волосам, по спине. Ласково, почти нежно. Идиллия. Совершенство.

Его рука на моей спине на секунду застывает, прежде чем он окончательно отстраняется.

— Кофе, — говорит он уже другим, собранным тоном, и, не глядя на меня, направляется в душ.

Лежу, вся мокрая, дрожащая, с бешено колотящимся сердцем. Эхо его ласковости и нашего совместного пика еще бьется в крови, но в душе уже скребутся кошки. Он может так… выключиться. В один миг. От этой мысли становится холодно.

Потом завтрак. Он уже за ноутбуком, я пытаюсь проглотить йогурт. Тишина тяжелая, налитая свинцом. Я чувствую, как он анализирует ситуацию, просчитывает ходы. Нашего вчерашнего триумфа над Максом как не бывало. Есть только новая задача.