Книга Четыре года до Солнца, страница 32 – Алексей Котейко

Ссора в день выпускного показалась вдруг совершенно бессмысленной, повод к ней – абсолютно надуманным, а последствия… Ирландец невольно скривился от этой мысли. Последствия, похоже, уже невозможно исправить. Его ждут четыре года службы, а тем временем Эмили закончит университет и, скорее всего, выйдет замуж. Может быть, за Гарольда Вайса. О'Тул почувствовал, как внезапно жарко стало щекам; теперь его сжигали ревность пополам с чувством вины. Пожалуй, сейчас парень вполне мог понять Амалию, спрятавшую второй флэтфон: иногда человеку действительно бывает необходимо обойти запрет.

Торопливо одеваясь, Гилфрид хмуро оглядел товарищей и убедился, что те ощущают примерно то же самое. Юхан заметно осунулся, будто решил разом заморить себя диетой – хотя ирландец с французом на пару твердили Линдхольму, что на меню Академии совершенно невозможно растолстеть, и все поступившие калории уйдут из тела в течение суток, если не раньше. Леон, хоть и крепился, время от времени тихонько покряхтывал: накануне на полосе он сорвался с одной из стенок, крепко приложившись рёбрами об утоптанную землю.

К тому же вчерашний разговор о доме как-то гнетуще подействовал на всех троих. Арно казался рассеянным, на вопросы отвечал невпопад, а на зарядке даже заработал выговор от сержанта за недостаточно быстрое выполнение команд. Юхан, умываясь, вдруг замер над раковиной, посмотрел на душевые распылители и тоскливо вздохнул.

Леон немного повеселел только в столовой, когда среди мельтешащих оранжевых фигур умудрился высмотреть Амалию. Юхан, заметив мечтательно затуманившийся взгляд француза, усмехнулся и ткнул Гилфрида локтем в бок:

— Дед ожил.

— А? – Арно посмотрел на них.

— Жуй давай. Ты же вчера так радовался, что голодовка заканчивается!

Леон отломил вилкой большой кусок омлета, торопливо отправил в рот. Потом снова завертел головой, высматривая кого-то.

— В дальнем углу, у второго окна, – подсказал О'Тул, но француз только отрицательно мотнул головой и продолжил свои поиски.

— Интересно, – наконец выдал он. – Какой, однако, стойкий боец.

Юхан и Гилфрид, проследив за взглядом приятеля, заметили Колбрейна. Тот снова сидел вместе с Ренци и опять на столе перед Эндрю лежали нетронутыми обе галеты и фляжка.

— Ну, некоторые люди не любят завтракать, – заметил Линдхольм. – Я вот, к примеру, дома обычно просто пил чай. Или кофе. Или какао.

— С печеньем? – уточнил Арно.

— Само собой.

— Ага. А наш альтернативщик настолько суров, что вообще не ест и не пьёт.

— Может, он ест и пьёт после. Это ведь выдаётся на весь день, – предположил ирландец.

— Возможно. Надо будет посмотреть за обедом.

— Отстань ты от него, – посоветовал Гилфрид.

— Не отстану, – ощерился Леон. – Мы все тут в одной упряжке. А если кто-то считает себя слишком умным, или выше того, чтобы тянуть лямку вместе со всеми – ему тут не место.

— Только не говори, что собираешься доложить сержанту? – недоверчиво посмотрел на него О'Тул.

— Ни в коем случае. Но есть и другие способы вправить мозги, – Арно снова налёг на омлет и до конца завтрака не проронил больше ни слова.

* * *

— Это ещё что?! – не сдержался кто-то из первой десятки.

— Кадет Лукас!

— Я!

— Я вас о чём-то спрашивал?

— Никак нет, сержант!

— Так какого хрена вы орёте?! Никогда ранца не видели?