Книга Четыре года до Солнца, страница 31 – Алексей Котейко

— Они что, думают, таури отслеживают обычные каналы связи? Разве это им доступно?

— Вполне. Обитатели Альфы Центавра технологически довольно высоко развиты, хоть и не путешествуют между звёзд. Но дело даже не в этом, а в настроениях, которые может создать «неправильное» письмо.

— Поясни?

— «Серый камень», – коротко бросил Арно, увидев, как предпоследняя десятка по свистку бросилась к полосе. – Ты смотришь в кино фильм, там все такие бравые, таури бегут, разбиты, стёрты в порошок. А потом тебе звонит, скажем, старший брат, и говорит, что вот на таком-то астероиде нам прищемили хвост, и вовсе не таури, а наши парни ровненькими рядами лежат там в разгерметизировавшихся скафандрах. Как после этого ты будешь смотреть на официальные новости? – Леон криво усмехнулся.

О'Тул, ошеломлённый услышанным, молчал. Потом покосился на Юхана – швед сочувственно кивнул, подтверждая слова Арно.

— Отец с этим постоянно сталкивается по работе. Всё, что касается армии, обязательно проходит согласование.

Резкий свисток сержанта вырвал ирландца из задумчивости: последняя перед ними десятка рванула с места.

* * *

Будь это его обычная кровать, Гилфрид, скорее всего, долго ворочался бы без сна в эту ночь. Но капсула, как всегда, сработала безупречно, и он быстро провалился в тяжёлую муторную тьму, из которой начали выплывать образы родных. О'Тул блуждал по своему дому и обезлюдевшему Нью-Корку, пытаясь отыскать хоть одного живого человека.

Потом ему привиделось, как на купол откуда-то сверху устремляется объятый пламенем астероид, и полимерные соты рассыпаются под ударом, а следом вспыхивают дома и деревья. Поселение внезапно наполнилось бегущими и кричащими людьми, где-то совсем близко трещал и ревел огонь, тут и там на плавящихся тротуарах лежали трупы. И среди них… Гилфрид вздрогнул и застонал во сне, узнав любимое платье Эмили – жёлтое, в крупный чёрный горох.

Он проснулся совершенно разбитым и плохо отдохнувшим. Тело окончательно одеревенело; мышцы, несмотря на работу восстанавливающих модулей капсулы, слушались своего хозяина крайне неохотно. Пальцы, казалось, не смогут удержать даже ложку – О'Тулу пришлось несколько раз с усилием сжать и разжать кулаки, прежде чем в руках потеплело и стала ощущаться хоть какая-то гибкость.

Впрочем, это не сильно помогло: от многочасовых тренировок болело всё. Ощущение было таким, будто боль навсегда поселилась даже в костях, перекатывается по телу вместе с кровью, простреливает колючими вспышками каждый нерв. На лбу, шее, а в особенности на руках и ногах, появились с десяток разнообразных царапин и ушибов. Они, конечно, заживали быстрее под действием всё тех же встроенных медицинских модулей, но всё равно не моментально, и по утрам особенно сильно давали о себе знать.

Однако в этот раз куда тяжелее было не от усталых мышц, а от назойливо крутившихся в голове мыслей. О'Тулу страстно хотелось позвонить домой, и ещё больше – вызвать Эмили. Он и сам не мог с уверенностью сказать, что именно сделал бы, имей сейчас возможность связаться с ней. Разругался бы вдрызг? Или попросил прощения? В конце концов, она ведь действительно была ничуть не виновата, что училась лучше него. Так было всегда, и Гилфрид это прекрасно знал, и даже втайне немного гордился, что его девушка – одна из первых в школе.