Книга Сказки старых переулков, страница 83 – Алексей Котейко

За барной стойкой устроились молодой человек в светло-синем кителе торгового флота, с нашивками третьего помощника капитана, и владелец одной из яхт, чьи выгоревшие на солнце рабочая блуза и штаны были когда-то цвета хаки. Морской бродяга потягивал ром, торговый моряк заказал кружку местного пива, но сделал едва ли пару глотков. Для Бертрана Дюваля, переведённого с регулярных линий компании в Атлантике и Карибском море, это было первое плавание в Тихом океане, поэтому юноша с интересом слушал яхтсмена, который короткими меткими фразами обрисовывал ему положение дел не только на Тахуате, но и во всём Маркизском архипелаге.

Заскрипели под тяжёлыми шагами ступени веранды, и в круг света от керосиновой лампы, висевшей над входной дверью, шагнул мужчина. Дюваль, обернувшийся на звук – из команды шхуны на берег должны были с минуты на минуту прибыть ещё несколько человек – замер, изумлённо разглядывая нового гостя. Ростом мужчина был не меньше двух метров и, входя, пригнулся, чтобы не зацепить головой притолоку. Костюм его составляло то, что когда-то, без сомнения, было армейским френчем. Теперь френч превратился в гротескную безрукавку неопределённого цвета, открывавшую мощные и волосатые, словно у обезьяны, руки, на которых тут и там виднелись рубцы – следы старых ожогов. Штаны, тоже военного покроя, чуть ниже колен были отрезаны и от долгой носки по краю покрылись бахромой распустившихся нитей; обувью ему служило некое подобие римских сандалий, видимо, изготовленных каким-то умельцем-кустарём.

Мужчина остановился, оглядывая сидевших вдоль стойки и в зале посетителей. Карие глаза под косматыми бровями быстро перебегали с человека на человека, и только на Бертране задержались чуть дольше, изучая чужака. Кроме этих живых внимательных глаз да крупного носа со следами давних переломов, лица гостя было практически не разглядеть. Снизу его скрывала широкая густая борода, совершенно седая и тоже местами в проплешинах давних ожогов, а сверху – но только там, где пламя когда-то не тронуло кожу – топорщились клочками буйные пепельно-серые лохмы, давно не знавшие услуг парикмахера.

Незнакомец прошёл к стойке и хозяин-китаец, ничего не спрашивая, тут же налил ему полный стакан рома. Порывшись в нагрудном кармане, мужчина положил на потёртое дерево монету:

— И один себе.

Бармен почтительно поклонился, налил второй стакан, они чокнулись, после чего гость обернулся к остальным, приветствуя низким басом собравшихся за столиками в зале и на веранде:

— Ваше здоровье!

В ответ дружно загудели голоса, заскрипели стулья: и туземцы, и европейцы поднимались со своих мест, салютовали прибывшему стаканом или кружкой, и осушали их до дна. Мужчина залпом выпил свой ром, вполголоса перекинулся несколькими фразами с барменом и, довольно кивнув, вышел. Собеседник француза, вслед за всеми повторивший странный ритуал приветствия, теперь с усмешкой поглядывал на молодого человека.

— Кто это? – Бертран провожал взглядом широкую спину, в сумерках направлявшуюся куда-то вдоль берега бухты.

— Понятия не имею, – ответил капитан и на недоверчивую гримасу юноши пояснил. – Здесь никто не знает его имени. Но все знают его самого.

— По тому, как его встретили, можно решить, что это отставной губернатор или герой войны.