Онлайн книга «Сказки старых переулков»
|
* * * В тот год мягкая осень продлила и без того щедрое лето. Только к концу октября восточный ветер первыми лёгкими касаниями кошачьих лап напомнил о себе, пока ещё изредка заставляя по ночам позванивать стёкла в рассохшихся деревянных рамах с частым переплётом. Но, несмотря на тёплую погоду, в маленькой печурке в углу дальней комнаты весело потрескивал огонь: жильцу порой бывало зябко. Молодой, но рано поседевший, профессор антропологии занимал эту квартирку уже несколько лет. Увлечённый своей наукой и не знавший в жизни иной страсти, он мог долгие месяцы пропадать в экспедициях. Профессор совсем недавно вернулся с островов Южных морей, так что теперь дни он просиживал за письменным столом, разбирая и приводя в порядок многочисленные записи, а ночи… Ночи проходили в смутных, бередящих душу снах, с глухим рокотом туземных барабанов и мельканием загорелых тел, кружащихся в причудливых танцах на белом песке. Нельзя сказать, чтобы профессор плохо спал – он пробуждался вполне выспавшимся и готовым к работе, но всякий раз пробуждение оставляло по себе какую-то пустоту, словно в бездонном омуте сна ему так и не удалось ухватить, вытащить на свет, разглядеть и понять что-то очень важное. Время от времени профессор оставлял стол и ворох бумаг на нём, надевал потёртое чёрное пальто, укутывался толстым клетчатым шарфом и, надвинув по самые брови потрёпанный жизнью котелок, отправлялся бродить по городским улицам. В такие дни, когда работа совершенно не шла и душа вдруг начинала рваться прочь из четырёх стен, прочь от маленькой печки и уютного одичавшего сада за окном, ему особенно чётко представлялось, что минувшей ночью разгадка этих снова была как никогда близка. Тогда к ощущению пустоты, оставленной пробуждением, на весь день примешивалось горькое и непонятное чувство потери. Мужчина, неспешно миновав лабиринт Переулков, неизменно спускался к реке, и там медленно брёл вдоль невысокой чугунной решетки. На парапетах с недавних пор появились новомодные украшения: целые гроздья замков, от крохотных почтовых до тяжеленных амбарных, призванные символизировать принесённую влюблёнными клятву верности. Несколько раз в год дворники срезали эти нагромождения, своим весом грозившие обрушить всю ограду набережной, но всякий раз замки появлялись заново – хотя зачастую и с совсем другими именами, нанесёнными на них гравёрами или просто произнесёнными над холодным металлом в миг, когда ключ поворачивался, навсегда замыкая счастливые узы. * * * Тот день выпал на середину недели, поэтому прохожих на набережной было мало. Мужчина шагал, погружённый в свои мысли: ему с самого утра вспомнился один старик-островитянин, ставший для экспедиции бесценным источником информации о прошлом. Через своего внука, довольно бегло говорившего по-французски, туземец, которому было уже, наверное, под сотню лет, с удовольствием рассказывал о давно ушедшем прошлом – королях и сражениях, забытых ритуалах и утраченных святилищах, о деяниях предков, которых старец мог без запинки перечислить вплоть до семьдесят восьмого колена. Однажды, когда большая часть деревни, а с ними и почти все члены экспедиции, отправились на рыбную ловлю, они втроём беседовали, расположившись на нагретом солнцем камне в лёгкой тени кокосовых пальм. Старик излагал историю войны с королевствами соседнего архипелага, когда напротив них остановилась молоденькая девушка, застенчиво и вместе с тем с хитрецой поглядывающая на профессора. |