Книга Сказки старых переулков, страница 59 – Алексей Котейко

— Да, хотя и не бог весть, какая редкость, но книжные призраки, понимаете ли… – он пошевелил пальцами в воздухе, словно пытаясь ухватить что-то. – Помнится, как-то Х. притащил добытого в России, в Петербурге. Вы не представляете, что это был за образчик! Он за полчаса сумел довести до глубочайшего уныния присутствовавших, в лицах представляя сцены из Достоевского.

— Простите, – молодой человек разгладил лежащую перед ним газету. – Простите, но я не верю во всё это.

— Во что?

— В призраков. Привидений, духов, фантомов. В обитателей кладбищ, старинных усадеб и заброшенных домов. В неприкаянные, покинутые души, и скитальцев между этим и потусторонним мирами.

— С душами вы погорячились, – усмехнулся седовласый. – Хотя, конечно, обычное заблуждение, что уж там… Позвольте заметить, что вы не совсем верно представляете себе суть этого явления.

— Я, признаться, вообще не представляю вас скачущим с сачком по антресолям дома, который вот-вот пойдёт под снос.

— Понимаю. Ирония не слишком уместна, но извинительна. Нет никакой необходимости скакать с сачком, пришпиливать на булавку и прятать в баночку. Призрак – не бабочка. Есть лишь один способ заполучить его в свою коллекцию, и то, позвольте заметить, сугубо с добровольного согласия объекта. Пожалуйста.

Мужчина вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшую коробочку, обтянутую фиолетовым бархатом, и открыл крышку. Внутри, в причудливой витой оправе, лежал тёмный камушек не больше дюйма в поперечнике.

— Что это?

— Чёрный янтарь и серебро. О, не обращайте внимания – коробочка и оправа это чистейшая декорация, каждый старается в этом плане кто во что гораздо. Единственные условия это серебро и чёрный янтарь.

— И что с этим делают?

— Поднесите к глазу и загляните внутрь.

Молодой человек недоверчиво взял вещицу из коробки. На ощупь оправа была чуть тёплой, в янтаре отражались огни подвешенной к потолку ресторана хрустальной люстры. Всё ещё ожидая подвоха, парень поднёс камень к глазам, как если бы пытался заглянуть в подзорную трубу.

Перед внутренним взором понеслись образы: улицы города, небоскрёбы, конки, сквер в разное время года, виляющая хвостом рыжая такса, клетчатый плед, горы, морское побережье, парус вдали, туман над полями, грохот сражения, убитый в воронке от снаряда… Потом мелькание образов замедлилось, смутно вырисовался зал суда, и чей-то приятный ясный голос – судя по тембру, мужской – начал читать: «Итак, присяжные сказали: «Виновен», – и судья сказал: «Пожизненно», – но он их не слыхал. Он и не слушал. В сущности, он и не мог ничего слушать с самого первого дня…».

— Фолкнер его слабость, – голос чтеца стал тише, тише, потом вовсе пропал, а поверх смутного зала суда вдруг чётко проступило лицо седовласого мужчины, смотрящего на собеседника с лёгкой улыбкой.

— Вы его слышали?!

— Конечно. Правда, держу пари, намного слабее вас – так, тихий шёпот. Просто я чуть раньше уже успел познакомиться с этим призраком поближе.

— Но если это не душа, то что?

— Вам непременно требуется научное объяснение? В таком случае я всё равно не смогу вас просветить, как и почему членам Общества удается помещать призраков в такие вот камушки, и как вообще мы отыскиваем их. Это не каждому дано, хотя слушать призрака, оставшегося в янтаре, можете и вы. Понимаете, сам я не ищу научного обоснования данному явлению. Хотите, назовите это остаточными образами, фотоснимком памяти – всё равно точного определения не существует.