Онлайн книга «Сказки старых переулков»
|
— Ребёнок! — Ребёнок в воде! С обоих берегов на мост бежали люди, кто-то бросился к лодкам, привязанным вдоль набережной. Слышались вскрики, охи, ахи, возле трамвая в истерике билась в руках нескольких мужчин женщина, порывавшаяся прыгнуть с моста: — Дочка! Доченька!!! Барахтающийся розовый комочек – платьице девочки почти терялось в ковре плывущих по Бистрице цветов – показался уже ниже моста. Молодой приятель журналиста, как и другие, кинулся к лодкам, седой же замер, торопливо записывая в блокнот подробности разворачивавшейся на его глазах трагедии. Он уже видел, что отвязать лодки не успеют, и что быстрое течение утащит ребенка к Воробьиному острову раньше, чем подойдёт паровой спасательный катер. Толпа единодушно ахнула. Седой поднял взгляд от покрытых быстрыми каракулями страниц и замер с карандашом в руке. Примерно посередине между мостом и островом, так, чтобы не попасть в быстрины и водовороты, держались против течения на реке несколько рыбацких лодок. В каждой из них сидело трое – крепкие, кряжистые фигуры, косматые из-за своих вечных барашковых жилетов и двурогих барашковых шапок. Рыбаки, чья деревушка веками жила на дальней оконечности Воробьиного острова, как и другие жители Города, хотели увидеть открытие моста – и в немалой степени чтобы убедиться, что «чудо инженерной мысли» не нанесёт вреда их промыслу. Теперь же с одной из лодок с громким всплеском бросился в воду человек и, борясь с течением, широкими гребками поплыл ко всё ещё барахтающейся девочке. Над Бистрицей повисла мёртвая тишина. Тысячи глаз напряжённо следили, как рыбак, сам словно превратившись в сильного речного сома, быстро приближается к малышке. В какой-то момент ребёнок ушёл под воду, и многоголосый полувыдох-полустон прокатился от берега к берегу. Но тут же нырнул и рыбак. Прошло несколько долгих мгновений – и косматая фигура снова появилась на поверхности, прижимая к себе розовый комочек. Один из оставшихся в лодке уже тянул привязанную к поясу спасателя веревку, второй яростно грёб, удерживая судёнышко на течении. Рыбак добрался до низкого борта, передал наверх девочку и тяжело перевалился в лодку сам. Толпа всё ещё безмолвствовала, но когда с берега увидели, как ребёнок шевельнулся, закашлялся, а затем заплакал, ещё толком не понимая, что с ним произошло – над Бистрицей взорвался шквал радостных криков. Журналист протолкался через толпу, хлынувшую к каменным ступеням набережной, куда должна была причалить лодка. Двое мужчин с загорелыми, выдубленными на солнце лицами, заросшими до самых глаз густыми бородами, выгребали против течения последние метры. А на носу, крепко удерживая всё ещё плачущую девочку в промокшем насквозь розовом платьице, сидел третий – юноша, почти мальчик, такой же смуглый, но безбородый, с усталым лицом, но сияющими от счастья большими тёмными глазами. Мохнатая его двурогая шапка и длинный жилет из бараньей шкуры были сплошь залеплены мокрыми лепестками сливы, так что вся фигура походила теперь то ли на бело-розовое облако, то ли на привидение. * * * — Какой был талант, – с ноткой презрения заметил невысокий полный мужчина. Голос его звучал глухо: после прошедшего дождя на усыпанных опавшими листьями улочках Стари Барича было холодно и сыро, к тому же с Бистрицы временами долетал пронизывающий северо-западный ветер. Он подхватывал промокшую листву, кидал её в лица прохожих, или сбрасывал в свинцово-серые речные воды, и бурые, алые, золотые пятнышки исчезали в водоворотах у Воробьиного острова. |