Онлайн книга «Сказки старых переулков»
|
Бабушкину хату Сергей отыскал не сразу: пару раз он, хмурясь, возвращался почти к берегу озера по главной улице – или тому, что от неё осталось – чтобы, медленно бредя среди развалин, всматриваться в почерневшие заборы и редкие просевшие крыши. Алина шагала рядом с отцом, с интересом разглядывая скачущих в траве кузнечиков и иногда быстро перебегавших им дорогу юрких ящерок. Наконец, словно кто-то сжалился над незадачливым внуком: силуэт дерева возле одного из домов показался Сергею знакомым, и в следующее мгновение он узнал старую грушу, росшую прямо у бабушкиного крыльца. Само крыльцо вросло в землю, входной двери не было вовсе. От летней веранды осталась лишь нижняя часть стен – верхняя, полностью остеклённая, лежала мутными осколками на почерневших, изъеденных гнилью досках пола. В первой комнате, с печкой и окном во двор, было на удивление сухо: по углам клочьями висела паутина, местами на бревенчатых стенах, обитых дранкой и обмазанных глиной, ещё остались кусочки старых обоев – Серёга вдруг вспомнил, что они были ярко-жёлтыми, с тонким белым орнаментом. Во второй комнате, с окнами на улицу, крыша уже успела частично обвалиться, так что пол здесь был усыпан пожелтевшей листвой, а с отсыревших стен давно осыпалась штукатурка. Сергей медленно оглядывался. Там, у печки, стояла кровать «с шишечками» и стальной скрипучей сеткой, с толстой пуховой периной и огромной подушкой – его кровать. Каждое лето он проводил здесь, у бабушки с дедом, в компании таких же «наезжих» соседских внуков и внучек, то на озере, то в дальнем леске, отыскивая землянику и ловя на песчаных склонах оврагов ящериц. Вдруг вспомнился запах домашнего, только что надоенного, молока, и свежего хлеба, и малинового варенья, и бабушкиных пирожков – румяных, масляно лоснящихся, прямо из печки. Он мельком взглянул в окно и увидел летнюю времянку: когда-то ладную, беленькую, пахнущую сеном; там раньше держали корову, а теперь стены покосились, притолока входной двери одним краем опасно нависала над проходом, грозя вот-вот отвалиться, и за рамы разбитых окошек цеплялся, карабкаясь вверх, дикий виноград. Ему вдруг стало грустно. Детство растаяло в дымке прошедших лет, из углов хаты снова потянуло запахами пыли, старого дерева и запустения. И только во дворе Алинка, весело хохоча, пыталась поймать выбравшуюся на крылечко ящерку. * * * Он долго прикидывал, где именно нужно набрать земли. Это почему-то показалось вдруг очень важным – в конце концов, стоило ли тащиться четыре часа из города, чтобы просто наковырять где-нибудь точно такой же чернозём, что и у них в саду. Солнце, словно раскалённый шарик на бледно-голубой стали неба, постепенно катилось к западу, тени стали удлиняться, с озера потянуло лёгким ветерком. Иногда Сергею казалось, что кто-то наблюдает за ним – накатывало ощущение тоскливой безысходности, потерянности. Пару раз он даже резко оглянулся, но в брошенной деревеньке не было ни души кроме них с дочкой. Далеко в полях медленно катился грузовичок с цистерной, да с другой стороны, за озером, один раз прострекотал низко летящий «кукурузник». Наконец, решив, что самым правильным будет порог, Сергей расчистил от густой травы пятачок у крыльца и, надрезав с четырёх сторон, вывернул на лопате увесистый комок. Переложил в пакет, перевязал его, поискал глазами дочку – Алина возилась возле угла хаты, рядом с лазом в подпол. Сергею вспомнилось, как они с дедом однажды по поручению бабушки полезли туда вдвоём, чтобы к приезду родителей подготовить гостинцы – домашние соленья, варенья, компоты. День был дождливый, над деревенькой и полями с самого утра висели низкие серые тучи, из которых то и дело сыпался моросящий дождик. Приближалась осень, груша у крыльца уже начала желтеть, и Сергей, перетаскивая в сени банки, которые передавал ему из подпола дед, то и дело поддевал резиновыми сапожками первые опавшие листочки. Закончив работу, дед аккуратно запер подпол, а ключ от замка – коротенький, похожий на забавную дудочку – по привычке положил под жестяной козырёк над дверкой. |