Книга Сказки старых переулков, страница 107 – Алексей Котейко

Когда-то давно, когда Город ещё только вырастал из болотистых равнин приморья, дома здесь лепились друг к другу так плотно, что почти не оставалось места для улиц. Из окон жители видели большей частью воду, от двери до двери их перевозили лодки, а не кареты, и лишь у немногих – как водится, самых богатых и знатных – были свои сады. Клочки привезённой издалека настоящей земли, а не осушенных топей, с деревьями и цветами, дорожками и травой. Эти сады берегли наравне с сундуками золота, потому что в Городе, где всякий умел заработать звонкую монету, именно сад подчёркивал статус владельца. Простой публике попасть в такой сад можно было лишь в определённые дни и за плату.

Дом, как и многие другие, стоял на самом краю набережной. От собственного причала к массивным дверям взбегала лестница с широкими ступенями, и два каменных барсука, словно стражи, застыли у её подножия. Высокие окна каждый день встречали встающее над Городом солнце, медная крыша сияла под его лучами, а влетавший в каменные лабиринты ветерок приветливо шевелил цветы в горшках, развешанных по всем балконам и балкончикам.

Род был достаточно богат и знатен, чтобы владеть собственным садом. Позади дома, там, где по маленькому каналу не могли пройти разом две лодки, высокая каменная стена опоясывала гордость и сокровище этого семейства. Один угол сада выходил в небольшой тупик, а в стене, глядящей на маленький канал, была прорублена низенькая калитка, чьи петли давно заржавели от бездействия. В саду были сумрачные уголки под старыми ивами, светлое пятно лужайки в самом центре и несколько скамей, расставленных так, чтобы гости могли беседовать на них, не боясь, что кто-то чужой подслушает тихий разговор. В центре лужайки, широко раскинув ветви, рос могучий дуб, посаженный здесь основателем этого древнего семейства.

Нынешний наследник рода, мужчина средних лет, в чьих тёмных, коротко стриженых волосах пробивались несколько искорок седины, жил в одиночестве, если не считать двух-трёх преданных семейству слуг, почти не покидавших дом. Некогда многочисленный и могущественный род угасал, как засыхает и постепенно умирает дерево. В молодости хозяин дома пропадал в далёких странствиях, но, в конце концов, вернулся на родину и поселился затворником. Его видели настолько редко, что мало кто мог припомнить, как же выглядит этот человек. Ходили, конечно, и всяческие сплетни. Одни говорили, будто он безобразен и потому не показывается людям, другие – что прекрасен, но должен скрываться из-за давней тайны. Одни утверждали, что в доме по ночам сияют фиолетовые огни и хохочут демоны, другие – что хозяин бывший пират и дом полон ловушек для тех, кто позарится на награбленные им сокровища. И много чего ещё сочиняли уличные торговки и кумушки, стиравшие бельё в каналах, про тихий, дремлющий на солнце дом и его владельца.

Это случилось в конце мая, прохладным утром после ночной грозы. В тупике, где с одной стороны тянулись ввысь доходные дома, а с другой проходила глухая стена казарм, застучали кирки и молотки: ломали стену сада. Собравшийся поглазеть на работу каменщиков народ увидел, как в прежней высокой стене появилась дыра, затем её превратили в арку, а после в арку подвесили ажурную кованую калитку. И причудливый узор из заморских цветов и птиц в самом центре этой калитки сплетался в одно-единственное понятное горожанам слово: «Входи».