Книга Поворот на лето, страница 36 – Алексей Котейко

Чужак оказался немного выше и шире в плечах, криволапый, с короткой шерстью. Теперь, когда Рыжий мог рассмотреть его морду, стали заметны другие последствия давней травмы: правый глаз, явно слепой, закрывало бельмо, а губу вздергивал вверх старый неровный рубец. Пёс будто постоянно скалился, хотя в зрячем левом глазу сейчас не было угрозы, скорее тревога и тоска. Бродяга на всякий случай сделал маленький шажок вперёд и кости оказались уже под брюхом. Пришелец неуверенно оглянулся, облизнул седую морду.

Рыжий вдруг понял, что чужак стар. Пёс дышал тяжело, с хрипотцой. Под шкурой отчётливо проступали рёбра, говоря о не слишком удачном и очень голодном периоде. Похоже, зима далась мосластому нелегко, и вполне могло оказаться, что следующую он уже не переживёт. На когда-то чёрной, а теперь будто полинявшей шкуре, виднелось несколько пятен лишая – при виде этих отметин Рыжий невольно попятился, шерсть на загривке поднялась дыбом. Последняя стая, с которой он бродил уже после войны, подхватила такую вот заразу от крыс, которых они ели. Первым заболел вожак, за ним – почти половина собак.

Безобидные поначалу пятнышки только чесались, но чем дальше, тем больше. Нестерпимый зуд заставлял несчастных животных до крови расчёсывать болячки, и более серьёзные заражения стали лишь вопросом времени. Рыжий не знал, да и не мог знать, отчего умирали его сородичи, но он видел, что всё начиналось с таких вот пятен. Судя по всему, старый пёс, стоявший сейчас на пороге недостроенного дома, тоже видел результат заражений лишаём. Он склонил голову, словно заинтересовавшись чем-то на полу, потянул носом воздух – костный мозг в ещё не разгрызенной рульке манил своим ароматом – и опять посмотрел на Рыжего.

Только теперь брови мосластого встали печальным домиком, а в единственном здоровом глазу исчезли остатки тревоги и растеклась одна лишь безысходная тоска. Года три-четыре назад он, возможно, не постеснялся бы потягаться с пришельцем, и если получится – силой отобрать еду, но времена сражений для старого пса ушли безвозвратно. Бродяга, собиравшийся принять бой и не уступать свою добычу, смущённо обнюхал лежащие на диване кости. Секунду-две он ещё колебался – всё-таки чувство голода лишь приглушилось, и обещало через час-другой напомнить о себе. Но решение было принято. Рыжий сошёл с дивана, оставив рульки и, отвернувшись от чужака, направился вглубь дома. Через проём двери чёрного хода выбрался во двор, обогнул строение и на мгновение задержался у ворот.

Мосластый уже обнюхивал предложенное угощение, однако, услышав осторожные шаги, повернулся на звук. Рыжий растянул в улыбке пасть, потом клацнул зубами, миновал воротные столбы и побежал вверх по улице. Старый пёс провожал его взглядом, сколько мог, вывалив язык и тяжело дыша, а когда неожиданный благодетель исчез из виду, занялся оставленными костями.

* * *

Из отрывочного и какого-то куцего текста можно было понять лишь то, что Ника и Владимир живы, но попали в неприятности и остались без денег. Телеграмма пришла в пятницу, и все выходные в итоге слились для Стефана в муторный бред ожидания. Он гулял с Цезарем, толком не разбирая, куда идёт; отвечал на приветствия встреченных соседей, не понимая, по сути, кто с ним здоровается. Мысли вертелись лишь вокруг того, чтобы достать денег, однако достать их старику было неоткуда.