Книга Поворот на лето, страница 24 – Алексей Котейко

Рыжий снова полез по тропе прочь из низины, и по отчётливому запаху одеколона засеменил за ушедшим человеком. Так он добрался до каменистого выступа, обогнул его слева, спустился – и обнаружил только пустую обочину со свежими следами колёс. Щенок попытался идти по ним, но примерно через четверть часа ему навстречу, громко сигналя, пронеслась машина, заставив пса отпрыгнуть на обочину. Едва он собрался продолжить путь, как сзади налетел другой автомобиль, и окончательно перепуганный щенок кинулся прочь от дороги, вниз по склону, не разбирая, куда мчится и зачем.

Часа через два изрядно измазанный в грязи, сбивший лапы и проголодавшийся, Рыжий, наконец, добрался до человеческого жилья. Ему пришлось ещё дважды пересекать страшную дорогу, и каждый раз пёс долго собирался с духом и выжидал, чтобы поблизости не оказалось машины. Лес, казалось, шагал через шоссе вместе со щенком, и первые домики, встретившиеся Рыжему, расположились среди последних деревьев – там, где каменистые склоны становились более пологими.

Псу хотелось пить. Он прислушался, потянул носом, а затем отклонился от своего прежнего маршрута, и брёл, пока не вышел к овражку. Здесь терпеливая вода проточила себе путь среди камней, однако щель оказалась слишком узкой и глубокой, чтобы до неё могла дотянуться собачья морда. Впрочем, решение отыскалось почти сразу: ближе к жилой застройке ручей переливался через огромный валун, вросший в склон, и превращался в маленький водопад, исчезающий в чёрном жерле трубы. Устроившись на валуне, Рыжий вволю напился, избавившись от жажды.

И сразу дал о себе знать голод. Солнце уже миновало полдень и потихоньку начало свой путь к закату, давным-давно настала и прошла пора собачьего второго завтрака, обычно приготовляемого Кристиной, да и обед уже миновал. Живот урчал, внутри требовательно посасывало. Рыжий принюхался, но до него долетал целый букет разных запахов, обычно сопровождающих человека, и выделить из них какой-то один аромат конкретной еды не получалось. Тогда щенок потрусил вниз по склону, к домам.

Пёс не знал и не мог знать, что выставку назначили на субботу, а в выходной день почти все жильцы и этой, и окрестных улиц, отправлялись с семьями на другую сторону реки – погулять в парках, посидеть в кофейнях, покататься на аттракционах, посмотреть кино или спектакль. Щенок перебегал от дома к дому, туда-сюда пересекая асфальтовую полосу, но натыкался лишь на глухие заборы и запертые калитки. Несколько раз его облаяли сторожевые собаки, почуявшие чужака – и даже после того, как Рыжий сбегал от них, вслед ему ещё долго нёсся яростный лай.

Потеряв надежду проникнуть в какой-нибудь двор, пёс заинтересовался конструкциями, изредка попадавшимися ему на тротуаре возле живых изгородей. Тёмно-зелёный пластик мусорных баков носил на себе следы когтей таких же бродяг, однако у Рыжего не достало бы сил опрокинуть бак, и не хватало росту, чтобы дотянуться до его края. Запахи сообщали, что внутри определённо есть нечто съедобное, и недоступное лакомство только разжигало голод.

Раз щенку попалась выдернутая ветром из переполненного бака обёртка с остатками подтаявшей шоколадки внутри, которые Рыжий тщательно слизал. Вкус ему понравился, но хватило всего десятка движений языка, чтобы шоколад исчез бесследно, так и не успокоив урчащий живот. Тот же ветер, продолжавший резвиться на пустынной улице, донёс до чуткого носа запах дыма, и вислые уши настороженно приподнялись. В доме Злюки такого аромата не встречалось, а вот Скрипучий нередко готовил обед себе и собакам на дровяной плите, стоявшей у него в сарае при выгоне.