Книга Мои дорогие привидения, страница 74 – Алексей Котейко

Петух орал на редкость громко и где-то совсем близко, врываясь в муторный, тяжёлый сон. У Феди было ощущение, что он барахтается посреди тёмного омута, силясь всплыть, и почему-то именно петушиный крик казался парню самым верным указателем дороги. Фёдор попытался плыть на этот крик, и заметил, что тьма вокруг понемногу начинает светлеть. Вот уже показалось совсем светлое пятно, писатель сделал мощный гребок руками…

И обнаружил, что сидит на своей кровати, а правая рука саднит, потому что он со всего маху проехался ею по стене. Что оба окна распахнуты, в них льётся солнечный свет. И что петух действительно безо всякого стеснения устроился на подоконнике, заполняя комнату задорным боевым кличем. Заметив зашевелившегося на постели человека, петух перестал кукарекать, внимательно посмотрел на Федю сначала правым, затем левым глазом и с ворчливым квохтаньем спорхнул куда-то наружу.

Из-за прикрытой двери в соседнюю комнату бубнили приглушённые голоса.

— В больницу надо, – настаивал бас.

— Наверное, – неуверенно соглашался с ним девичий голос.

— Ну что вы заладили – «в больницу! в больницу!» – вмешался ещё один, тоже девичий. – Травы…

— Травы, конечно, хорошо, – немедленно переменила позицию первая собеседница.

— Это для нас хорошо! – рявкнул Баюн и девушки дружно зашикали на него. – Пардон. Для нас травы – самое то. А для него может быть недостаточно. Сколько уже прошло?

— Почти семь часов, – тотчас отозвалась Оксана.

— Вот! Если через час не проснётся…

— Ему просто тяжело пришлось, – возразила Настя, хотя в голосе её чувствовалось сомнение. – Сон – лучшее лекарство.

— Может и так. А если нет? Привезём – а нам доктор: «Опоздали вы, увы!» Так что если через час не…

— Эгей, добрые люди! – позвал Федя. За стеной загрохотали табуретки, затопали ноги и, распахнув дверь, в комнату разом ввалились Оксана, Настя и Баюн.

— Фёдор Васильевич! – кот даже приплясывал от радости. – Живой! Радость-то какая!

— Да что мне сделается, – улыбнулся парень.

— Ты бы себя видел, когда через порог летел, – усмехнулась Настя. Оксана робко улыбнулась и кивнула:

— Жуть, да и только.

— И сейчас не лучше, – вернулся к прежней ворчливой манере кот. – Ну-ка, барышни, кто ему нос в порядок приводил? Полюбуйтесь при дневном свете на свою работу.

Фёдор вдруг понял, что нос совершенно не дышит, и принялся панически ощупывать лицо. Ощупывание отозвалось тупой болью.

— Не трожь! – кинулась к нему кикимора. – Опят кровь пойдёт!

— Ты носом весь пол у бабушки Наины пропахал, – посочувствовала русалка. – Настя еле-еле кровь остановила, так хлестала. Кажется, у тебя ещё и переносица немного того…

— А ты и в детстве так падал? – полюбопытствовал Котофей.

— Как именно?

— Ну, мордой строго в пол. Как бревно. Даже не попытался рук подставить. Или, – тут кот посерьёзнел, – ты уже к тому моменту без сознания был?

— Нет, почему же, я прекрасно помню встречу с половичками. На этом я как раз и отключился, – Федя ощупывал губы, пытаясь оценить ущерб и потенциальное отсутствие зубов.

— Нос всё смягчил, – деловитым тоном прервал его старания Баюн. – Так сказать, принял удар на себя.

— Мне стало гораздо легче.

— Разумеется. Подумаешь, один нос. Вот у меня он вообще плоский, а нюх куда острее твоего. Не в пропорциях дело!