Книга Мои дорогие привидения, страница 37 – Алексей Котейко

— Над Серебрянкой?

— Нет, над её «соседкой». Речка Ивница, это на юго-запад отсюда. В общем, детали потом.

— И кого теперь будем спасать? Не дети же мост строили.

— Не дети. Рабочих попробуем выручить.

— Вы за этим меня догоняли? – недоумённо посмотрел на собеседника Фёдор. – По-моему, тут ничего такого срочного, что нельзя было бы сказать позже.

Морда кота выразила нечто вроде смущения.

— Вообще-то, нет, – нехотя признался он. – Просто в Дубовеж из Луговца одна дорога, и раз уж вы в город подались, то точно мост бы не миновали. А там Ксанка. А этой… – он раздражённо пожевал губами, – …пигалице любой новый парень – уже интересно. Я ведь говорил, утопить она бы вас не утопила. Ну а если б об опору приложила? И отправились бы вы на недельку в больницу отлёживаться? Вот и помчался следом, останавливать дурёху.

— Спасибо.

— Да чего там, – махнул Баюн лапой. – Вы в котором часу возвращаться планируете?

— Ну, часа четыре, пять. Погуляю да вернусь.

— Прекрасно, – кот с прищуром оглядел писателя. – Кстати, а вы заметили, по какому мосту сегодня ехали?

— Так ведь не то, чтобы ехал, – Фёдор постарался вспомнить, что такого в мостике, через который он прошёл туда-сюда, чтобы забрать велосипед, рюкзак и сланцы с луговецкого берега. – Ну, бревенчатый. Вроде не гнилой, вполне добротный. По виду должен машину выдерживать.

— Выдерживает, – подтвердил Бают. – И именно что бревенчатый. А не бетонный.

— В каком это смысле?

— В смысле последствий, – Котофей пристально посмотрел в глаза человеку и, заметив постепенно приходящее осознание, мелко закивал, скаля в усмешке клыки.

— Должен был быть бетонным?

— Из канализационных колец. С плитами поверху.

— Значит, из-за вчерашнего на Серебрянке не капитальное сооружение, а временное? Как-то это на позитивный эффект не тянет.

— В самом деле? – иронично приподнял бровь кот. – Лет пять тому назад по весне один мужичок из Луговца шёл через мост, поскользнулся и упал. Был как раз разлив. Вы пригорочек хорошо запомнили, с которого спускались?

— Вроде.

— Так вот, вода до середины спуска дошла. То есть бетонные кольца под воду ушли, только-только плиты над потоком возвышались. Да и те захлёстывало постоянно. Бедняга туда и нырнул.

— В кольцо?

— В кольцо. А в кольце, как оказалось, потоком мусора набило. Ветки там всякие, пластик. Пробка, одним словом. Ну и… – Баюн сделал прощальный взмах лапой.

— Если я правильно понял, – медленно начал Федя, – то в нашем случае…

— В нашем случае «временное», как вы изволили выразиться, бревенчатое сооружение, располагается выше такого уровня подъёма воды примерно на полметра. Местные парни, к слову, в омут под мостом на спор ныряют.

— Перед Оксаной красуются?

— Само собой. Так вот, мужичок упал, его протащило под настилом, а метрах в пятидесяти, на излучине, вынесло на берег. Ну, промок, подмёрз, провалялся дома пару недель, но оклемался и ничего, жив-здоров. Так что, Фёдор Васильевич, меньше думайте про последствия. Поверьте, вам такие терзания совершенно ни к чему.

* * *

Писатель осмотрел перечисленные Баюном три особняка, две церкви и мэрию, потом отыскал магазин. Котофей Афанасьевич оказался и прав – и всё-таки неправ. Да, архитектурные памятники городка были скромными, но имелось в них и своё очарование. В некоторых областных и во многих районных центрах такие «пережитки прошлого» давным-давно пошли на слом. А там, где они ещё с трудом держались, старые здания доживали свой век чужеродным пятном в окружении нетерпеливо подступающей новой застройки.