Книга Мои дорогие привидения, страница 40 – Алексей Котейко

— Ого-го! – глаза девушки вспыхнули азартом. – Серьёзно?

— Да. А что?

— Обожаю хорроры! Хотя больше классику. Говарда Лавкрафта, Эдгара По, Монтегю Джеймса. Читали, конечно?

— Читал, – он растерянно посмотрел на собеседницу. Та рассмеялась:

— По мне не скажешь, что я вообще книжки в руки беру?

— Нет, почему же.

— Да ладно вам, не прикидывайтесь, – русалка повела плечами, отчего вырез платья на мгновение приоткрыл чуть больше, чем прежде. Затем снова занялась мороженым. – Знаю я, какой меня видят. Вас ведь этот плюшевый мизантроп уже остерегал со мной связываться?

— Кто?

— Ну, Котофей Афанасьевич.

— А… Да знаете… – Федя замялся. Оксана кивнула:

— Именно что, знаю.

— Вы с месье Баюном не ладите?

Русалка снова звонко рассмеялась:

— Месье? Когда это успел месье заделаться? Вот уж кто-кто, а Котофей – кореннее многих коренных!

Фёдор улыбнулся. Оксана, сосредоточенно тыкая палочкой в мороженое, продолжала:

— Почему не ладим? Очень даже ладим. Он ворчит, я его выбешиваю. Отличная командная работа. А вы, Фёдор Васильевич, какими судьбами в Дубовеж?

— За покупками.

— Это я вижу. Но я про другое – вы к кому-то в гости приехали, или как?

— Отдыхать, – Федя, неожиданно для самого себя, разговорился. – Только я не в Дубовеже, а в Луговце остановился. Вообще-то я изначально в Пчёлики ехал, но так получилось…

— Оксана, привет! – на растрескавшемся асфальте дорожки стояли трое крепкого вида парней. Глава всей компании с подозрительностью разглядывал девушку и писателя. – На танцы сегодня придёшь?

— Не знаю пока, – беззаботно откликнулась русалка. Потом указала на Фёдора:

— Знакомьтесь, ребята: Фёдор Васильевич. Мой двоюродный брат. Тыщу лет с ним не виделись, вот, приехал отдохнуть. Ему доктор прописал полный покой и никаких нервов. Понятно? – с нажимом уточнила Оксана, и глаза её чуть сощурились.

Парни смущённо переглянулись, спрашивавший торопливо забормотал:

— Очень приятно, Фёдор Васильевич! Я Слава, это Олег, а это Игорь.

Компания поспешно удалилась.

— Почему двоюродный брат? – поинтересовался Федя.

— Потому что хлопот меньше, – пояснила девушка. – К вечеру все, кому положено, будут знать, что вы – мой кузен. И никто вас пальцем не посмеет тронуть.

— А мне казалось, Дубовеж – тихий спокойный городок, никакого криминала.

— В тихом омуте черти водятся, – усмехнулась русалка. – И не в городке дело, а во мне. Пусть они друг другу морды бьют, если так хочется. А вы – мой кузен. Лицо неприкосновенное. Точка.

— Интересно, что грозит тому, кто ослушается?

Оксана порывисто повернулась к нему на скамейке:

— Правда? Интересно? – глаза её снова прищурились, и что-то неуловимо изменилось в красивом лице. Теперь оно казалось резким и даже грозным, так что Федя невольно чуть отодвинулся. Ему вдруг померещилось, что солнце стало светить менее ярко. Но тут Оксана снова распахнула бездонные глаза и улыбнулась. Наваждение прошло, летнее марево июньского дня оставалось прежним, жарким и неподвижным.

— Не интересно это ничуть, – пробормотала девушка и с каким-то разочарованием ткнула в подтаявшее мороженое палочкой. – А где вы в Луговце живёте? – вдруг спросила она. – Не у бабушки Наины случайно?

— У неё, – Фёдор нерешительно улыбнулся. – Она тут что, всем бабушка?

— Ну, с её годами… – начала было Оксана, но вдруг остановилась и с подозрением посмотрела на парня. – Кому это «всем»? Ааа… Настю встретили?