Книга Когда в Чертовке утонуло солнце, страница 67 – Алексей Котейко

— Нам за этот казус командор может головы снять. И без всяких договоров.

Купец тем временем снова отдал мальчишке какое-то указание и, отпустив помощника, принялся разливать кофе по стаканам. Кофе, как и полагается истинно турецкому, был густым и чёрным. Максим из вежливости добавил в свою порцию два кусочка сахара, и с удовольствием потягивал горячий ароматный напиток — а вот Шустал, попробовав кофе и скривившись от горечи, щедро уложил в армуду десять кусочков. Положил бы и больше, но напиток и так уже поднялся вровень с краями стакана.

— Хотим купить, — попытал счастья Макс, показывая на джехву и делая интернациональное движение пальцами, которое, как он надеялся, и здесь тоже означает деньги. Потом полез в кошель и извлёк из него одну из серебряных монет, которые получил в качестве подъёмных.

Глаза торговца слегка прищурились, вежливая улыбка стала шире: он, наконец, сообразил, зачем пожаловали незнакомцы. Купец что-то сказал на турецком, махнул рукой на дверь, за которой скрылся мальчишка, потом повторил сказанное и, видя, что его совершенно не понимают, благосклонно повёл ладонью: мол, не переживайте, сейчас всё уладим.

Действительно, минут через десять мальчишка вернулся в сопровождении турка помоложе, который на вполне приличном чешском поинтересовался, чем они могут быть полезны уважаемым панам.

Уважаемые паны объяснили, что хотели бы купить кофе. Ответ несколько удивил переводчика, но, похоже, не хозяина лавки. Тот быстро заговорил, и вердикт был коротким: десять талеров за батман.

— Что такое батман? — переспросил у Иржи Максим. Тот только пожал плечами.

— Батман — это мера веса, — любезно подсказал молодой турок.

— А сколько это?

Переводчик замялся, потом что-то спросил у купца. Тот хлопнул в ладоши, отдал короткий приказ мальчишке — и помощник, убежав, вернулся с внушительным мешком, в котором, на глаз, было килограмм под десять.

— Но нам столько не нужно! — выдал ошеломлённый Макс. — Можно нам взять на талер?

Ответ торговца был пространным и очень эмоциональным, он возводил глаза и руки к небу, печально качал головой, и даже сделал попытку вырвать клок волос из своих усов, чтобы продемонстрировать глубину отчаяния. Перевод, разумеется, оказался куда менее цветастым, но более деловым:

— Мы очень сожалеем, пан. Мы оптовые поставщики. Мы не занимаемся розничными продажами.

Максим посмотрел на купца, снова растянувшего губы в вежливой улыбке и выжидающе разглядывавшего посетителей. Затем на молодого переводчика, спокойного и равнодушного к происходящему. Как-то нарочито спокойного и равнодушного.

— Мне очень жаль тревожить уважаемого такой мелочью, и я прошу принять наши глубочайшие извинения в том, что доставили неудобство. Ваш кофе — чудесный, и пусть кинет в меня камень тот, кто скажет, что это не лучший кофе в Праге. Но наш город ещё не знает и не умеет ценить такой напиток. Мне придётся пить его в одиночестве, и тогда одного батмана хватит не на один год. Поэтому я осмелюсь просить хотя бы пятую часть батмана, за две кроны?

Купец довольно кивал, хотя вроде бы по-прежнему не понимал ни слова из сказанного Максом. Однако он уловил главное: покупатель отдаёт должное искусству торга, и теперь владелец лавки готовился сполна насладиться переговорами.