Книга Когда в Чертовке утонуло солнце, страница 47 – Алексей Котейко

— Пан капрал, — осмелился вставить Макс. — Разрешите идти с капралом Шусталом?

Фишер несколько мгновений раздумывал, потом кивнул:

— Разрешаю. Пан Шустал, кого возьмёте третьим?

— Ульриха, — не раздумывая, сказал Иржи.

— Хорошо. Наружное оцепление — двойками, в пределах видимости. Перекличка каждые три минуты по цепочке. Паны капралы со своими вторыми номерами пусть постоянно патрулируют вдоль отведённого участка стены.

— Кому куда? — спросил, как всегда невозмутимый, Душан.

— Ваша, пан Душан, восточная. Пану Соботке, — Фишер кивнул жилистому киноцефалу, у которого на вполне человечьем теле помещалась пёсья голова с седоватой шерстью, — западная.

— Надо было жаровни захватить, — отозвался Соботка хрипловатым голосом, раскатывая букву «р». — Холод от реки собачий.

Это замечание вызвало у всех улыбки. Капрал довольно оскалился.

— Ваша правда, жаровни были бы впору, но не до них. Пан Чернов пойдёт на северную стену, углы ограды тоже под его присмотром. Пану Земану южная стена, с углами и входом. Самое главное: если вдруг эта тварь попытается вырваться за стену — задержать любой ценой. В переулках мы её не поймаем.

— Разрешите вопрос, пан капрал? — подал голос Максим.

— Спрашивайте.

— А почему просто не сжечь найденный гроб? Если ламия к нему привязана — она же должна погибнуть?

Фишер хмыкнул:

— Не должна. Останутся гвозди — и она будет возвращаться к гвоздям. Выбросим их в реку — будет приходить к тому месту на берегу, где они ушли в ил. Да и потом, гроб может быть металлическим, или даже каменным. Нет, нам нужно поймать её саму.

— И что с ней тогда делать? — растеряно спросил парень. — Пан капрал, — поспешил добавить он.

Фишер развернул принесённую с собой тряпичную скатку, в которой оказалось несколько десятков заострённых палочек с полметра длиной, похожих на толстенькие лучины.

— Осина, — пояснил капрал для Макса. — Проткнуть сердце, в зубы вбить камень или кирпич, голову, кисти и стопы отрубить, тело перевернуть спиной вверх. А потом…

«Какое уж там 'потом», — подумалось младшему стражу.

— А потом похоронить в освящённой земле. Вот тогда ламия уже не встанет и не вернётся.

Максим едва не спросил, почему нельзя было всё это проделать днём, при свете, но вспомнил слова рабби Лёва о том, что сидевшее на могильных памятниках существо не даст себя увидеть. Вздохнув, он взял из связки осиновый кол, сунул его за пояс и вышел в холод ночи, поплотнее запахивая плащ.

Десятки Бубла и Дворского, порядком измотанные многочасовым дежурством, с радостью встретили смену и, едва сорок стражников оцепили периметр кладбища, тут же снялись, уходя обратно в казарму. Слышались шёпотом высказываемые пожелания удачи остающимся и, тоже вполголоса, произнесённые ответы. Расставленные по двое стражники всматривались в ночь, время от времени проверяя, не погас ли слева или справа от них огонёк факела на следующем посту.

Шустал и Фишер негромко раздавали указания своим выстроившимся в шеренгу бойцам. Затем те по трое стали входить в калитку, и скоро с внутренней стороны южной стены растянулась цепочка факельных огоньков. Круглолицый, плотненький Ульрих с протазаном на плече и факелом в руке замер позади Иржи.

— Двинулись! — передали по цепочке приказ Фишера, и облава началась.