Книга Когда в Чертовке утонуло солнце, страница 45 – Алексей Котейко

— Прошу прощения, пан командор.

— Сегодня ночью вы, Резанов, заступаете на пост на кладбище Святого Креста.

— Разрешите вопрос, пан командор?

— Разрешаю.

— Это наказание?

— Это поощрение. Раз уж вы у нас из молодых да ранний, не вижу препятствий к тому, чтобы применить ваши таланты с пользой.

— Разрешите ещё вопрос, пан командор?

Брунцвик тяжело вздохнул, показывая, что начинает терять терпение.

— Да?

— Мы действительно имеем дело с упырём?

— Если верить рабби Лёву, мы имеем дело с ламией. Днём это существо принимает обличье запаршивевшей кошки, ночью — прекрасной женщины. Ламия обладает огромной силой воли, подавляющей любое сопротивление. Ей достаточно установить с жертвой зрительный контакт, чтобы та полностью подчинилась и дала преспокойно себя съесть.

— Мы с рабби осматривали камни, они были тёплые…

— Он говорил. Значит, это очень голодная ламия — она вернулась к телам, собираясь поживиться ещё и мясом, но их уже унесли. Отсюда можно предположить, что она всё ещё не собралась с силами и, скорее всего, только недавно пробудилась от спячки.

— То есть это всё-таки может быть здешний кровопивец? Кто-то, давным-давно похороненный на кладбище?

— В освящённой земле? Вы в своём уме, Резанов? Её гроб точно доставили туда, причём совсем недавно, и он должен быть где-то на поверхности. Ищите в склепах, в зарослях. С вами пойдёт десятка капрала Шустала, раз уж вы так хорошо сработались, и пан Фишер со своими бойцами. В наружном оцеплении будут дежурить десятки пана Душана, пана Земана, пана Чернова и пана Соботки — на случай, если эта тварь попробует прорваться в город.

Судя по изумлённому взгляду Иржи, Макс сделал вывод, что в эту ночь на кладбище отправляется большая часть ночной вахты. Брунцвик рисковал, но риск этот был осознанным: рыцарь прекрасно понимал, что, несмотря на опасность, которой подвергаются его люди, попадание голодной ламии на улицы было бы в разы опаснее.

— А если она уже в городе?

— На кладбище до сих пор дежурят пан Бубл и пан Дворский. Кроме того, ламия привязана к своему гробу, она хотя бы раз в сутки должна скрываться в нём на час-другой. Так что даже если вы обнаружите пустое убежище — нужно будет лишь подождать возвращения хозяйки.

По приказу командора все, кому предстояло отправиться ночью на кладбище, разбрелись по казармам отсыпаться. В этот раз Максим вновь не встретил никого из тех, с кем делил комнату — было похоже, что все они из десяток, либо остававшихся на предстоящую ночь в казарме, либо находившихся сейчас на постах у кладбища и у кордегардии.

На небе теперь появился тоненький, как ниточка, серп молодого месяца, но это не сильно помогло: ночь была тёмной и холодной, месяц то и дело скрывался за набегавшими облаками. Ветер, налетавший неожиданно, резкими порывами, трепал пламя факелов в руках стражников и раздувал полы их плащей.

Макс, закутавшись в одолженный у Шустала плащ, шагал вместе со всеми, стараясь отогнать от себя мысли о том, что их ждёт на старом погосте. Что-то подсказывало парню, что в этот раз никакими обманками дело не обойдётся: клыки, когти, или что там пустит в ход ламия, будут вполне себе настоящими и осязаемыми.

Младший страж несколько раз искоса поглядывал на капрала. На лице у Иржи читались сосредоточенность и некоторое беспокойство; иногда он доставал из-под кирасы нательный крест и что-то шептал, выискивая глазами месяц в небе. После этого к сосредоточенности и беспокойству добавлялась на некоторое время покорность судьбе — но, похоже, даже Шусталу было не по себе.