Книга Когда в Чертовке утонуло солнце, страница 26 – Алексей Котейко

— А ты сам?

— Я — католик, — пожал плечами капрал. — Это что-то меняет?

— Да нет, ничего. Я просто как-то вообще от церкви далёк, — признался Максим, невольно оглядываясь, не слышит ли их беседу кто-нибудь из солдат. Но бойцы уже заняли привычные места на посту и разобрать тихую беседу стоящих на удалении от них приятелей не смогли бы при всём желании.

— Не важно. Ты здесь, с нами и на нашей стороне. Значит, во что бы ты ни верил, это в любом случае вера в добро.

— Наверное, — задумчиво сказал Макс.

— И пока ты с нами — мне всё равно, как ты молишься и молишься ли вообще. Ну а если ты не с нами…

Капрал помедлил. Младший страж вопросительно изогнул левую бровь.

— Если ты не с нами — я лично тебя придушу, — пообещал Иржи.

Нападение произошло в «ведьмин час», вскоре после трёх пополуночи. Колокольни староместских храмов только недавно откликнулись на звон Орлоя, убаюкивая Прагу: «Всё спокойно, всё спокойно, всё спокойно». Максим, оперев древко пики на плечо, грел руки над первой от ворот жаровней, попутно радуясь теплу и добротности серого сукна, из которого был пошит его костюм.

«Надо будет перчатки купить, — подумал парень, поворачивая озябшие кисти то ладонью, то тыльной стороной к огню. — Какой-то ледник прямо!»

— Пан капрал, — позвал он Иржи, прохаживавшегося чуть в стороне и погружённого в свои мысли. — А какое сейчас время года?

— Осень. Двадцать третье сентября по новому календарю папы Григория Тринадцатого.

— Не думал, что в Праге осенью так холодно.

— Да вроде не слишком и холодно, — приблизился к жаровне Шустал. Взглянул на ноги Максима — и отскочил, выхватывая из ножен клинок.

— Ты спятил⁈ — завопил парень, машинально перехватывая пику и готовясь защищаться.

— На ноги посмотри! — воскликнул Иржи, замахиваясь своим кацбальгером.

Макс посмотрел — и не увидел туфли. Ступни были будто подёрнуты дымкой, расплывались, словно он смотрел на них сквозь бинокль и никак не мог навести резкость. Но даже без резкости можно было смутно уловить очертания того, что было бесконечно далеко от нормальной обуви, да и от нормальных человеческих ног тоже: два массивных и тяжёлых конских копыта.

Клинок Шустала рассёк текучую дымку, которая уже начала подниматься вверх по телу ничего не подозревающего младшего стража. Максим принялся ожесточённо тыкать вокруг себя пикой, и с удивлением почувствовал, что удары приходятся будто бы во что-то куда более плотное и упругое, чем простой туман.

— Тревога! — крикнул с верхней площадки башни один из солдат. И тут же в воротах громыхнул мушкетный выстрел, разорвав вспышкой ночную тьму.

А тьма наступала. То ли дым, то ли мгла, катились валом со стороны Нового Места, через поросший травой и частично осыпавшийся старый ров, через каменный мост над ним. Сгущаясь, уплотняясь, тьма втискивалась в воротную арку. Макс и Иржи, повернувшиеся на выстрел, увидели, как два мушкетёра, стоявшие в воротах, отступают под натиском мглы. Второй мушкет выстрелил, но светящийся шарик пули канул в клубящееся нечто без видимых последствий.

Пикинёры уже спешили на помощь, и Максим, перехватив древко своего оружия, присоединился к товарищам. Он мельком взглянул на ноги — те снова были чётко видны и по-прежнему обуты в те же самые туфли, что и в кабинете господина Майера. Перевёл взгляд на клинок — запятнанное ржавчиной остриё на глазах наливалось лунным светом.