Книга Когда в Чертовке утонуло солнце, страница 25 – Алексей Котейко

— Командор же на своём посту уже сорок шесть лет. Он сам мне говорил.

— Так он рыцарь, из Ордена. У него свои обеты и клятвы. Мы попроще.

— Рыцарю обязательно быть в Ордене?

— Не обязательно. Рыцарские шпоры дают за личные заслуги, а не за выслугу лет и даже не по праву рождения. Командором может быть и не рыцарь, просто сейчас так сложилось.

— Сколько же пану Брунцвику лет?

— Под сотню. Но мы ведь про это уже говорили — не стоит пытаться равнять твои года и здешние. Это время, может быть, даже течёт совсем по-разному. Как знать.

Максим задумался над подобным предположением. Отряд миновал ещё два перекрёстка — на одном из них какое-то лохматое существо размерами с крупную собаку метнулось в сторону и резво полезло по водосточной трубе на крышу дома. Мушкетёр, шедший первым, быстро упёр острый конец сошки в стык булыжников на мостовой, приладил мушкет — но прежде, чем успел прицелиться, лохматый силуэт уже перевалил за край крыши и исчез. Солдат раздосадовано сплюнул.

— Кто это был? — поинтересовался у капрала Макс.

— Морок, — пояснил Иржи. — Мелочь, но настырная. К тому же такой, если протопчет дорожку в какой-нибудь дом, может привести за собой кого-нибудь покрупнее и поопаснее.

Шустал достал из кошеля кусочек мела и нарисовал на дверях дома шестиконечную звезду.

— Мороки глупые, — сказал он, заметив вопросительный взгляд младшего стража. — Если полез на этот дом — значит, сюда и является. В следующую ночь поставим тут двух бойцов, и конец мороку.

На крохотной площади перед Пороховой башней горели сразу четыре жаровни, и от этого мрак по ту сторону ворот казался ещё гуще и плотнее. У ближней к Целетной улице жаровни стоял, грея руки над огнём, командир городской стражи — седой бородач с хмурым лицом.

— Наконец-то, — голос у него был сиплый, словно простуженный. — Где вас только носит.

— И тебе доброй ночи, Богуш, — весело отозвался Иржи.

Стражник демонстративно сплюнул в огонь. Огонь зашипел.

— Счастливо оставаться, — просипел Богуш и зашагал на север. За ним потянулись солдаты его десятка.

— Их казармы — в бывшем монастыре миноритов, — пояснил Шустал Максу.

— Где это?

— Ну, Анежский монастырь.

— Он же, вроде бы, женский?

— Он давным-давно в руках доминиканцев. Те живут в прежних кельях клариссок, а крыло, которое раньше занимал мужской монастырь миноритов, сдали под казармы. Чиновники из Ратуши каждый год с ними ругаются по поводу арендной платы, грозят разорвать договор, потому что доминиканцы каждый год по чуть-чуть, но повышают ставку. Монахи, в свой черёд, грозят пожаловаться своим вышестоящим, и попросить об отлучении от церкви для всей Ратуши поголовно. Так и тянется.

— Слушай, а как тут у вас вообще с религией? — осторожно поинтересовался Максим.

— Ой, да кого только нет. И католики, и протестанты, и иудеи — куда ж без них. В нашем славном королевстве в вере никого не неволят, так что выбирай, где и как молиться, по своему вкусу.

— И нелюдей тоже?

— А что такого? Вон пан Модров. Ты его видел на построении, стоял вместе с тобой позади командора. С факелом.

— Тролль?

Шустал фыркнул, но кивнул:

— Он самый. Убеждённый утраквист, причём старой закалки — у них многие давным-давно в лютеране подались, но есть ещё кое-где общины, которые держатся наособицу. Считает, что после Карла Четвёртого в Чехии не было короля лучше, чем Иржи из Подебрад. Даже его потрет заказал чеканщику и прикрепил на горжете.