Книга Кофе по понедельникам, страница 38 – Алексей Котейко

— Латте, пожалуйста. С карамельным сиропом.

— Солёная или сладкая карамель?

— Сладкая, – оплатив заказ, девушка повернулась к столику. – Показывайте, Чародей.

Мария за спиной посетительницы скептически изогнула бровь. Сергей раскрыл папку, достал из неё лист с портретом и положил его на стол перед заказчицей. Жанна, сунув руки в задние карманы джинс, подалась вперёд и наклонилась над столом, рассматривая работу – а Серёга невольно остановился взглядом на вырезе топа, в котором блеснул золотом уже знакомый ему медальон.

— Ваш латте, – Маша, поставив бокал на стол рядом с портретом, через плечо посетительницы рассматривала акварель.

— Спасибо. Что скажете? – поинтересовалась у бариста Жанна таким тоном, будто они трое были на выставке в галерее.

— Красиво.

— Красиво, – согласилась заказчица.

— Но чего-то не хватает.

— Вы тоже заметили?

— Определённо.

Парень, нахмурившись, переводил взгляд с одной девушки на другую, следуя за их беседой.

— А вы сами что скажете? – обратилась к нему Жанна. Сергей пожал плечами.

— Портрет как портрет.

— Очень содержательно, – вполголоса фыркнула Маша.

— Прямо «лестница как лестница», – поддержала бариста посетительница. – Вам, кажется, всё равно, что меня рисовать, что вот этот стул?

— Стул – это уже натюрморт, – скривился в подобии улыбки Серёга.

— Спасибо. Доходчиво, – тёмные брови сошлись на переносице. Синие глаза блеснули льдом.

— Работа должна прежде всего нравиться клиенту, – пояснил художник, и сам почувствовал, насколько фальшиво прозвучало это высказывание. Обе девушки посмотрели на него с недоумением.

— Работа красивая, – медленно, будто взвешивая каждое слово, проговорила заказчица. – Только в ней нет души. Неужели вы сами не видите?

— То есть вам не нравится, – проигнорировав вопрос, подытожил Сергей.

— Нравится. Но это не то, чего я ждала.

— Простите, но откуда мне-то знать, что вы ждали? Можно было в таком случае хотя бы озвучить пожелания.

— Дело не в пожеланиях, – Жанна рассеянно протянула руку, взяла бокал с латте и сделала глоток. – У вас в набросках та девушка была живой. Настоящая запечатлённая эмоция. А тут… – она провела кончиками пальцев свободной руки над листом, – я как будто позирую для рекламы бутика. Стильно, но за красивой картинкой – ничего.

— Увы. Я предупреждал.

— Да, предупреждали… – эхом отозвалась заказчица, делая ещё глоток, и снова ставя бокал на стол рядом с портретом.

— Мне жаль, что вы потеряли время. Ну, по крайней мере, не деньги.

Синие глаза, когда парень встретился с ними взглядом, прямо-таки полыхнули яростью:

— У вас хамство – это защитная реакция? Давайте сразу уточним: портрет готов – работа сделана – работа должна быть оплачена. Сколько я вам должна?

— Нисколько, – насупился Сергей. Маша за спиной у Жанны со страдальческим видом подняла глаза к потолку и покачала головой. Заказчица скрестила руки на груди и, отчеканивая каждое слово, повторила:

— Сколько. Я. Вам. Должна?

— Нисколько. Я не продаю неудачные работы.

Жанна прикусила нижнюю губу, исподлобья разглядывая парня.

— А вам не кажется, что такое решение вы не вправе принимать в одиночку? – поинтересовалась она.

— Не кажется.

— И что же вы делаете с «неудачными работами»?

Художник хмыкнул, быстрым движением протянул руку – и остатки латте из опрокинутого бокала широкой лужицей стали быстро растекаться по листу.