Книга В плену безумия, страница 22 – Катерина Пелевина

Затем за Алёной… Она ждёт у университета, улыбается, когда видит меня. Буквально сразу же бежит в мою сторону…

— Устал? — спрашивает, садясь в машину вместе с прохладным воздухом и целуя меня в губы. Нежно… Сладко. У меня даже в груди что-то отзывается… Трепещет в ответ.

— Немного, — отвечаю. — Но сейчас лучше…

Она берёт мою руку, переплетает пальцы.

— Всё будет хорошо, — говорит тихо.

Будет ли?

Я смотрю на неё и понимаю… Если что-то пойдёт не так, если моё альтер эго вырвется наружу, если таблетки перестанут работать — она увидит. И тогда…

Нет. Не хочу думать об этом…

— Да, — говорю, сжимая её руку. — Всё будет хорошо.

Но внутри меня ледяной ком. Неделя без психиатра. Неделя без контроля.

Неделя, когда всё может пойти прахом.

И самое страшное — я не знаю, смогу ли удержать себя в руках…

Алёна Вишнякова

Трое суток длятся маленькую вечность... Как будто время решило замедлиться специально для нас… Чтобы я могла вдоволь надышаться этим ощущением: он рядом. Позавчера был каким-то напряженным и тяжёлым на подъём, но потом… Стало намного лучше.

Каждое утро я просыпаюсь и первое, что вижу его лицо. Спокойное, расслабленное, с лёгкой тенью от ресниц на щеке. Иногда он уже смотрит на меня, улыбается, касается кончиками пальцев лица, и от этой улыбки внутри всё тает.

— Доброе утро, кудряшка, — шепчет он, поглаживая мою щёку.

Я прижимаюсь к нему, вдыхаю его запах… Смесь кофе, свежести, табака и чего-то неуловимо его. И думаю, как я жила без этого раньше?

На третий день мне названивает мама. Я вижу её номер на экране и внутренне сжимаюсь. Уже знаю, что разговор будет непростым.

— Алёна… — голос резкий, без намёка на приветствие. — Ну и где пропадаешь? Третий день ни слуху, ни духу… Что происходит-то, дочь?!

Я смотрю на Глеба… Он сидит за столом, разбирает какие-то бумаги, но явно прислушивается. Я же не говорила ей, что к парню поехала. Нет. Я сказала, что поживу у Ани… Она и тогда наседала на меня.

— Мам, я… у подруги, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— У подруги?! — она почти кричит. — И что эта твоя подруга важнее родителей, что ли?! Алёна! Я же видела, как ты садилась в какую-то машину… За рулем был парень! Меня и так отец доводит, так ты ещё туда же… А мало ли что с тобой может случиться?!

Молчу. Мне нечего сказать. Со мной скорее там случится возле них… Разлом психики, потому что они постоянно срутся.

— Ты хотя бы учишься, а? — в её голосе — смесь раздражения и презрения.

— Да, учусь. Можешь не переживать.

— Как это не переживать, — перебивает она. — Ты только о себе думаешь, а я волнуюсь за тебя…

— Ну да, конечно! — вырывается у меня.

— Что это ещё значит?! — её голос становится ледяным. — Пока ты живёшь на мои деньги, ты будешь делать то, что я скажу. Немедленно возвращайся домой!!!

Внутри всё закипает. Опять. Опять одно и то же. Попрекать меня копейками, которые мне даёт — низость, конечно. Любой родитель это делает. Вообще считаю это базой, иначе зачем рожать?! Ты ведь должен хотеть лучшего для своего ребёнка…

— Нет, не вернусь, — говорю твёрдо. — Я останусь здесь.

— Значит, так? — пауза. Потом выдаёт очень холодно. — Ну и живи как знаешь. Только потом не приходи плакаться, когда всё развалится и когда деньги на жизнь закончатся!