Книга И меня вылечат! Сексоголики для булочки, страница 17 – Бетти Алая

— Ммм! Ах… — с губ срывается стон.

Елисей пьет меня, жадно пожирая губы. Свободной рукой скользит по моему бедру, находит разрез платья. Умело и настойчиво ласкает обнаженную кожу, подбираясь все выше. К тому месту, где рождаются дрожь и жар…

Мир сужается до двух горячих мужских тел, сжимающих меня в тиски. До пальцев Елисея, рисующих круги на внутренней стороне моего бедра. Я возбуждена до предела, словно струна, готовая вот-вот лопнуть.

— Щекоткина, наблюдай! — кричит в голове остаток моего профессионализма. Два альфа-самца. Один доминантный лидер, ведущий танец. Второй охранник, страж, обеспечивающий безопасность и тыл. Их поведение синхронизи… О, боже, его палец…

Мысли обрываются, когда Елисей пальцем нагло забирается под мои трусики и проводит по распаленной плоти. Я издаю сдавленный стон прямо ему в губы. Лис отвечает довольным рычанием.

Это длится вечность и мгновение одновременно. Мужчины не идут дальше. Только ласки и доведение до края. Легкое, едва заметное оттягивание кульминации. Мастера своего дела, черт бы их побрал!

Когда музыка затихает, я вся дрожу от возбуждения. Елисей, тяжело дыша, отрывается от моих губ.

— Ну что, сладкий доктор? — хрипло шепчет. — Готовы к продолжению свидания?

— Что? Еще куда-то? — выдавливаю из себя.

— В храм искусства.

Я ничего не понимаю, лишь слепо следую за мужчинами. Меня снова сажают в машину. И везут в самое сердце столицы.

Связи Елисея позволяют нам проскользнуть в небольшую частную галерею современного искусства после закрытия.

Под сводами пустых залов, освещенных лишь дежурной подсветкой, мы бродим среди причудливых картин и инсталляций.

— Вы чувствуете энергетику этого мазка? — Елисей с важным видом указывает на гигантское полотно, изображающее, как мне кажется, взрыв на макаронной фабрике.

— Чушь собачья, — безжалостно заявляет Булат, изучая очередной арт-объект: ржавую канистру на пьедестале.

Пытаюсь поддержать беседу, но мозг отказывается работать. Мыслями я все еще в парке, в горячих объятиях Елисея и Булата. Тело помнит каждое прикосновение.

И жаждет большего.

Мы останавливаемся в самом дальнем зале перед большой абстрактной скульптурой из белого мрамора. Холодный камень излучает ледяное спокойствие.

— А вот это уже интереснее, — Елисей поворачивается ко мне, лукаво подмигивает.

Лис тянет меня к себе и прижимает спиной к гладкой холодной поверхности мрамора. Контраст температур заставляет меня вздрогнуть. Жадные губы снова находят мои, а руки скользят к застежке платья на спине.

— Елисей… — пытаюсь запротестовать, оглядываясь на вход.

— Спокойно, — Булат занимает позицию в арке, ведущей в зал. Он стоит, скрестив руки на груди, неподвижный и грозный. Его взгляд сканирует пространство за нашей спиной. — Здесь никого.

Его присутствие, эта абсолютная уверенность, что он никого не подпустит, действуют на меня сильнее любого афродизиака. Чувствую себя одновременно и в полной безопасности, и на грани риска. Это пьянит.

Елисей, не отрывая губ от моей шеи, медленно расстегивает молнию моего платья. Ткань расходится, обнажая плечи и часть спины. Прохладный воздух галереи касается кожи, но сильные руки, скользящие под ткань, сжигают меня дотла. Мужские ладони смыкаются на моей талии, сжимают.

А Булат не двигается. Он просто смотрит на меня. Пронзительный взгляд серых глаз медленно скользит по моему обнаженному плечу. По изгибу шеи и груди, тяжело вздымающейся под тканью.