Книга И меня вылечат! Сексоголики для булочки, страница 16 – Бетти Алая

— Вот видите! А вы говорите: «неэтично». Это была чистая химия, доктор! Наука!

В этот момент приносят еду. Мой тартар — произведение искусства. Нежнейший тунец, зеленый авокадо, крошечные капельки заправки.

Осторожно пробую. И зажмуриваюсь от наслаждения. Это божественно!

Булат не сводит с меня глаз, и уголки его губ дергаются в едва заметной усмешке. Он доволен.

Ужин проходит в смеси профессиональной беседы и откровенных, смущающих до дрожи вопросов.

Мужчины вытягивают из меня признания в том, что я чувствовала, когда Булат вошел в меня, как отозвалось мое тело на их одновременные прикосновения.

Я краснею, бормочу, но отвечаю. Потому что это тоже часть «исследования». А еще потому, что мне нравится этот жар на щеках и сладкое томление внизу живота.

Наконец тарелки пусты, Просекко допит. Елисей отодвигает бокал и смотрит на меня с таким видом, будто вот-вот съест. Его глаза темнеют от желания.

— Ну что, сладкий доктор, — говорит, и его бархатный голос становится томным, обволакивающим. — Готовы перейти к следующему… и самому главному пункту нашей программы?

Мои сладенькие!

Визуалы героев этой (и не только) истории вы можете найти в моем ТГ канале #BettySCBooks

Руслана

Выходим из ресторана, и ночной воздух кажется мне густым и сладким. Голова слегка кружится от Просекко и мужского внимания. Я пьяна.

— Итак, — объявляет Елисей, его рука лежит на моей пояснице, обжигая даже через ткань. — Следующий пункт нашей… научной программы.

Булат молча открывает дверь внедорожника. Его молчание — отдельный язык, который я начинаю понимать. Оно значит: «Я здесь. Ты в безопасности».

Едем недолго. Останавливаемся у входа в парк, залитый призрачным светом фонарей. Внутри ни души. Идеально и немного жутко.

Булат паркуется в темном закутке, скрытом кронами старых лип. Глушит двигатель. Тишину нарушает только прерывистый звук моего собственного дыхания.

Елисей тыкает что-то на бортовом компьютере. И тут из него начинают литься первые пронзительные ноты танго. Страстного, трагичного, неумолимого.

— Доктор Щекоткина, ваш выход, — Елисей выходит из машины, открывает заднюю дверь и протягивает мне руку.

Вкладываю ладонь в его. Рогов резко притягивает меня к себе. Я впечатываюсь в него всем телом, чувствуя каждый мускул крепкого торса.

Рука мужчины скользит по моей спине, замирая на самом основании позвоночника, у линии бедер. Пальцы впиваются в плоть почти болезненно, и я стону от нахлынувшего желания.

— Тихо, доктор, — шепчет он мне в губы. — Расслабьтесь.

Наш первый танец.

Я заворожена его движениями, умением вести и абсолютной властью над моим телом. Сзади, как тень, возникает Булат. Он не танцует. Мощное тело прижимается к моей спине, полностью заключая меня в теплые твердые объятия.

Его губы, обжигающе горячие, касаются моего обнаженного плеча. Легкий, едва заметный поцелуй, от которого по коже бегут искры. Я вздрагиваю, еще сильнее прижимаясь к Елисею.

— Доверься нам, — тихо рычит Булат у самого моего уха, и его низкий голос вибрацией отдается внизу живота.

Анкезов мягко, но неумолимо заводит мои руки за спину, удерживая их одной ладонью.

Я обездвижена.

Пленница между двумя полюсами мужской силы. Елисей в это время наклоняется и захватывает мои губы голодным властным поцелуем. В нем нет ни капли нежности, только чистая концентрированная страсть.