Книга Возвращение Синей Бороды, страница 93 – Виктор Пелевин

Так выглядят шрамы мультиверса.

Жалкое и кривое эхо неправды, сказал бы Жванецкий. Как, впрочем, и все остальное в нашем мире, философски кивает Голгофский. Чернь будет рада и такому.

Нынешний остров Эпштейна – это фейк-симулякр, а вялые попытки legacy media притянуть любителя гигантских сисек Трампа к «делу педофилов» – это тролль-симуляция высшего уровня.

Эпштейн не зверствовал в прошлом сам – но создал все необходимые условия для случившегося. В одной смерти, однако, бывший физик повинен совершенно точно: это мучительная гибель Жиля де Рэ.

За нее придется ответить лично перед французским героем и воином – Эпштейн прозревает это при каждом новом перемещении в точки «Бретань–1» и «Капри–1», где ведет свои журналы. Он знает, впрочем, что за ним придет не сам Жиль, а его новая инкарнация с востока: это видно при скольжении по струнам мультиверса.

Какая-то сила все еще заставляет Эпштейна путешествовать время от времени в Реховот. Александр Исакович каждый раз пускает его в лабораторию (старый физик никогда не задает вопросов) – но поездки и погружения становятся все реже. Бывшему гению, а ныне финансовому махинатору с острова педофилов (теперь он уже не Женя, а Джеффри) все сложнее рационализировать подобные трипы.

Американцы, однако, забыли не все. Несколько офицеров ЦРУ в курсе, что в результате физических экспериментов из реальности скрылось что-то грандиозное (стадия «we know that we don’t know» из учения Дональда Рамсфельда). Им известно, что ключ к решению загадки – Жиль де Рэ. Но где его искать, они пока не знают.

И вот – арест. В конце капрейского журнала Женя Эпштейн пишет, что ожидает беды со дня на день. Что думал в это время Джеффри, мы не знаем. Но можем догадаться.

Последняя запись Эпштейна в свитке – о том, что он модифицировал реховотскую эннеаграмму для еще одного, уже окончательного путешествия. Рисунок расположения катушек – в самом последнем столбце.

Под рисунком – короткое послание:

Жиль, читающий эти строки – знай, что я жду тебя. Кем бы ты ни оказался в новом рождении, кем бы ни стал в другом слое реальности, заклинаю тебя – пройди сквозь пелену времени и соверши то, что суждено судьбой. Ты поймешь все сам. Только так ты развяжешь соединяющую нас нить темной кармы…

Голгофский не зря столько времени слушал Дхаммарувана. Дважды просить его «развязать нить темной кармы» не надо. Но перед этим он решает поставить в известность Тимоти: американец давно не выходил на связь.

И здесь происходит что-то странное. Тимоти берет трубку, но долго не может сообразить, кто звонит. Потом наконец до него доходит. Несколько минут он словно бы вспоминает детали. Наконец он понимает, что Голгофский нашел новый якорь.

— Ну так проверьте, – говорит он. – Потом расскажете. Особой спешки нет, у нас тут… некоторая пауза…

Положив трубку, Голгофский погружается в раздумья. Вроде бы ничего особенного не случилось. Но странные интонации Тимоти и его забывчивость встревожили нашего автора. Из записок Эпштейна Голгофский знает, как ведет себя Вселенная, залечивая свои раны. А что, если Тимоти в следующий раз просто не вспомнит, кто звонит – а материалы в архивах ЦРУ исчезнут, как растворилась в небытии лаборатория на острове Св. Якова?

Но еще сильнее нашего автора пугает другое: а вдруг и в ФСБ забудут, что благословили Голгофского на контакты с американской спецслужбой? Ведь уравнения Эверетта работают и на Лубянке… Ох…