Книга Возвращение Синей Бороды, страница 85 – Виктор Пелевин

Эпштейн понимает, что с Савилем лучше не спорить. Он даже отчасти успокаивается – похоже, перед ним безвредный псих с большими финансовыми возможностями. Пусть себе поиграет в министерство магии…

— Ваши слова воодушевляют, сэр, – говорит физик. – Но мне пока непонятно, какие последствия будут у массовой квантовой коммутации. Мы не можем предсказать побочных эффектов при масштабировании.

— Вы были там много раз и вернулись, – отвечает Савиль. – Значит, степень риска приемлема. Кто вам сказал, что гавроши боятся опасности?

Возражать бесполезно, и Эпштейн соглашается.

* * *

На следующий день перед отлетом лорд Эмброуз берет Эпштейна на прогулку в Сент-Джеймс парк. Место сразу очаровывает израильского физика – особенно умиляет тихое и сонное озеро. А шумные улицы совсем рядом…

— Тут были даже пеликаны, – смеется Савиль. – Их подарил когда-то Карлу Второму русский посол. Почему? Что это был за геополитический намек, как вы считаете?

— Не знаю, – пожимает плечами Эпштейн. – Может быть, просто подарил пеликанов?

Но Савиль только качает головой.

— Мы, традиционалисты, в первую очередь видим во всем символическую сторону, – говорит он. – Дело в том, что Традиция всегда опирается на Символ. Именно Символ передается по бесконечной анфиладе переменчивых реальностей, соединенных друг с другом длящейся линией Смысла. Все остальное лишь тлен, пыль… Понимаете?

Эпштейн кивает. Как ни странно, он думал над похожими вопросами сам – прогулки по краю вечности весьма этому способствуют. Но он склонен считать, что символы тоже тлен и пыль, потому что приходят в упадок вместе с содержащими их мозгами: много таинственной символики было вокруг Жиля де Рэ, еще больше вокруг Тиберия, но кому сегодня она нужна? Не всякий ученый даже поймет ее смысл… Впрочем, вслух он не возражает.

— Так вот, – продолжает Савиль, – этот парк, если хотите – один из главных символов Британии. Здесь вокруг королевские дворцы. Когда-то тут был олений парк Генриха Восьмого. Потом тут устроили больницу в честь одного святого, его звали St. James the Less. Святой Яков-младший. Святых иногда именуют как художников… Отсюда и название парка.

В руках Савиля появляется сложенный вчетверо лист бумаги. Он разворачивает его, и Эпштейн видит распечатку фрагмента карты. Морская синева по краям; в центре – несколько небольших островов. Рядом с одним – зеленая галочка.

— Это маленький частный остров, входящий в Виргинские острова. Американская территория. То есть по большому счету – тоже наша, просто в Америке не все про это помнят. Прочтите-ка название…

— Little Saint James, – читает Эпштейн надпись на карте.

— Удивительное созвучие, не так ли?

— Да.

— Малый Остров Святого Якова был приобретен нами через офшоры. Разумеется, на подставных лиц. Вероятнее всего, мы перепишем его прямо на вас. Он слишком маленький, чтобы строить взлетную полосу, но рядом могут швартоваться яхты, которые отследить значительно труднее, чем самолеты. А для тех, кто спешит, аэродром есть на соседнем острове.

— Вы хотите построить здесь лабораторию?

— Да, – говорит Савиль и прячет карту в карман. – Но не просто лабораторию. Это будет как бы проекция парка Сент-Джеймс на наши временно отчужденные территории. В центре будет ваш аттракцион. Площадка для спорта в его истинном понимании. Помните?