Книга Возвращение Синей Бороды, страница 138 – Виктор Пелевин

Над ним нависал пустой трон из полированного базальта, покрытый странными письменами. До него было около ста шагов, но из-за своих размеров он казался совсем близким. Страшно было даже представить того, кто мог отдыхать на этом черноблестящем седалище.

Рядом с троном стоял Нефер со своей лампой на поводке. Он казался совсем маленьким – но виден был отчетливо. Рядом с ним кружился ленивый черно-красный вихрь.

Нефер качнул светильником, и по мирозданию прошла неприятная волна. Аврааму показалось, что мир вокруг подобен отражению в стоячей воде, которую египтянин потревожил своим движением. Волна отозвалась в животе Авраама спазмом – и он понял наконец, что и трон, и пустыня, и даже он сам действительно созданы лампой.

Нефер уже говорил это прежде, и даже повторил несколько раз – но Авраам не верил. Вернее, он просто пропускал эти слова мимо ушей, принимая их за обычное восточное пустословие. Сейчас же истина явилась ему с несомненной ясностью.

— Ты развеселил моего господина, – сказал Нефер. – Он воплотил скрижаль твоего завета, а ты принял его дар, чем развлек его еще сильнее. Теперь твоя пирамида ограблена до основания…

Нефер говорил негромко, но его речь была слышна ясно, словно он стоял рядом.

— Господин отпускает тебя, Авраам.

— Куда?

— Туда, – ответил Нефер, – куда ты с самого начала собирался попасть по совету своих друзей после реализации своей… как это… пиковой самости. Видишь, я уже почти запомнил твое учение. Надеюсь, обретенный тобою непостоянный, но важный смысл, о котором ты столько говорил, сладок твоему сердцу… Господин прощает тебе двуречие и ложь, муж ослицы, ибо видит, что ты не ведал, что говорил. Изыди же с миром…

Темный вихрь рядом с Нефером ожил, расширился, качнулся грозно, и в нем словно бы мелькнуло на миг плоское древнее лицо – но как только Авраам перевел на него взгляд, лампа погасла.

Стало темно. Пустыня исчезла, базальтовый трон тоже… Неба вверху больше не было. Однако Авраам чувствовал свое тело, и почва под ногами по-прежнему была тверда. Он не успел спросить, куда ему идти.

Он попробовал сделать шаг, и это получилось. Второй вышел тоже, а на третьем под ногой оказалась пустота… Он отдернул стопу.

«Так, – подумал он, – стоп. Откуда я сюда пришел? Вообще, в самом начале? Джексон Хайтс? Нет, это был не я, а Джин Уайлдер. А я… Секундочку. Нефер сказал, что я пришел из Забвения. А что он называл Забвением? Там было, кажется, какое-то условие… Или свойство…

Авраам напряг память – и услышал тихий звериный рев.

Он уже чувствовал прежде на своем лице этот зловонный ветер. Он стал вспоминать, когда это было, но образы памяти сразу исчезали – как будто в руках порвалась нить с бисером…

В той стороне, откуда дул ветер, загорелись два тусклых желтых глаза. Авраам увидел крокодилью пасть и когтистые лапы Аммут. Взгляд ее, подобный лунному свету, был бы страшен, если бы не забывался так быстро.

Чудовище шагнуло к нему – и Авраам понял, что могучая древняя сущность сейчас пожрет его, как это уже случилось с ним прежде, и он станет для нее пищей дважды…

Ему сделалось страшно и горько, но величие Аммут было так безмерно, что он заплакал от благодарности за эту великую честь. Тогда Аммут сделала последний шаг, и забвение вернулось.