Онлайн книга «Возвращение Синей Бороды»
|
А где обещанные имена членов высшей британской элиты, о моральном падении которой вы прожужжали нам все уши? Возможно, вся эта история – просто рационализация вашей англофобии. Какая-то часть соответствует истине, а остальное… Мало ли что могло привидеться контуженному философу в больнице после бомбардировки института Вейцмана… На это возражение у Голгофского уже готов ответ: именно так и будет выглядеть иммунный ответ Вселенной, если под него попадет в конце концов и он сам. Но чудовищных британских зверств и коллективной ответственности английской аристократии это вовсе не отменяет. Голгофский утверждает, что список британских лордов будет лишним – замазаны практически все. А молчит он потому, что боится расправы: MI–13 якобы сделает с ним то же самое, что с Жанной, если будет названо хоть одно имя. Для опасений, по словам нашего автора, есть основания: в последние нью-йоркские дни в гостиницу приходит посылка. Внутри – простреленная в семи местах (число рабочих катушек на эннеаграмме Эпштейна) кепка MAGA и пачка «L&B» («The Fleet’s last pride» – несомненный загробный привет от Савиля и его конторы). Приложена короткая записка:
Эта угроза, однако, не просто демотивирует Голгофского. Она неожиданно напоминает ему о том, что он понял, слушая Дхаммарувана. Думать вхолостую и правда не стоит. Все человеческие беды именно от этого. Надо просто просыпаться и засыпать, есть и пить, встречать рассветы и закаты – и жить, пока живется, потому что ничего другого мы не можем все равно… Телефоны ЦРУ не отвечают. Никто не перезванивает. Голгофский приезжает на Таймс-сквер и несколько часов сидит на красной лестнице. Вокруг – «нескончаемый поток пидарасов и клоунов: часть завезли, часть выдрессировали на месте» (формулировки на совести Голгофского; нам они кажутся абьюзивными и идиотскими). Наш автор делает вывод, что американских патриотов ждут трудные времена. А значит, и планету тоже. Голгофский вылетает на Родину. Описание подмосковной природы, увиденной Голгофским из окна такси по дороге из аэропорта, заслуживает отдельного разбора. «Два ждуна-либерала, замершие на четвереньках в ковылях возле трассы, да придорожный щит с рекламой: серая солома длинного карго-крыла, светловолосый консумер-папуас с последним айфоном в нижней губе, и мелкая – чтобы вглядывались – надпись:
О Русь моя… Жена моя… Доколе? До самыя, батюшка, смерти, меланхолично протопопствует Голгофский на два голоса. Оглушительная строка. Мы догадываемся, конечно, что ни оптоволоконных либералов в засаде, ни подобной рекламы в подмосковных ковылях (?) Голгофский не видел. Перед нами банальная реминисценция: Голгофский наблюдал шиночеловека из Michelin, призывающего зацепить будущее, по дороге из Бен-Гуриона в Реховот. Скорей всего, тут даже не издевательство над «возвращением брендов», а метафора текущего состояния умов. Понимаем пафос автора, но закрадывается подозрение – уж не одолжили ли этот образ Голгофскому в ГАИ на время медового месяца? Если так, это далеко не «Скорость двадцать километров». Обидно, Константин Параклетович. Всю жизнь отдать автоинспекции, а они вам – «Парковку по нечетным», да и то на всякий случай замазанную. Простите, но это какой-то позор. |