Книга Последний выживший самурай. Том 2, страница 39 – Сёго Имамура

— Послезавтра. В полдень, – сказал Сикура.

Сикура и Ироха кивнули, соглашаясь.

Зная, какие чувства Сюдзиро испытывал к брату и сестре, Футаба наблюдала за их разговором, мягко улыбаясь.

Осталось шестьдесят два человека.

Во второй год эпохи Бункю^[38] Буссёдзи Ясукэ исполнилось тридцать три года и он по-прежнему наслаждался жизнью в Эдо.

Всего через два года после того, как он впервые взял в руки меч, ему удалось получить мэнкё кайдэн^[39] школы Синто Мунэн-рю. С тех пор его мастерство росло с каждым годом. Когда ему исполнилось двадцать три, Сайто Якуро, его наставник, посоветовал ему переехать, ведь такому искусному бойцу негоже жить при додзё. И Ясукэ перебрался в ближайший доходный дом.

Каждый раз, когда бродячий фехтовальщик бросал додзё вызов, Якуро просил его разобраться, за что неплохо его награждал – с деньгами затруднений не было. Ясукэ начал пить каждый день, увлёкся азартными играми, иногда покупал женщин. Он водил младших учеников в театры и балаганы, наблюдал за сумо и ходил на храмовые праздники.

«Неужели в мире может быть столько удовольствий?» – раз за разом думал Ясукэ.

Он проживал роскошную жизнь, которую никогда бы не испытал, оставшись в родной Эттю.

«Выкусите!» – каждый раз перед глазами всплывали лица односельчан, насмехавшихся над ним. Они никогда не узнают, что где-то существуют подобные удовольствия. А если и узнают, то смогут лишь грызть ногти от досады, ведь не смогут себе их позволить.

— Это же Буссёдзи-доно? – послышался восхищённый шёпот трех самураев, с которыми он только что разошёлся.

Слава о мастерстве Ясукэ разлетелась по всему Эдо, и его наградили прозвищем «Великий царь Эмма^[40] из додзё Сайто».

Воины, которые прошли мимо, наверняка были командированы в Эдо из одного из княжеств. И Ясукэ невероятно льстило, что столь знатные люди говорили о нём, рождённом в крестьянской семье, с таким почтением.

Удивительно, но соблазны не притупили его мастерство. Наоборот, с каждым годом он становился всё сильнее и сильнее. Семь или восемь лет назад он перестал приходить на утренние тренировки, являясь лишь к обеду, чтобы раздать поручения младшим ученикам, да и то раз в несколько дней. Но Якуро его не упрекал.

Ясукэ испытывал к наставнику, вытянувшему его со дна, только благодарность, и никаких других чувств. Однако, превзойдя его в фехтовании, он не мог отделаться от мысли: быть может, он теперь побаивается ученика.

Вкусная еда. Отменное саке. Красивые женщины. Уважительные взгляды. Ясукэ был доволен, но одновременно с тем в глубине души страдал от скуки. Могло показаться, что он просто пресытился за эти десять лет. Но нет, это чувство грызло его с самого начала жизни в Эдо.

Едва он задался вопросом, что доставляет ему наивысшее наслаждение, как ответ возник сам собой – миг, когда он сокрушает тех, кто верил в своё превосходство. Несравненное выражение лиц, когда до них доходит: все эти годы, долгие десятилетия оттачивания мастерства – всё было напрасно. Эта гримаса, когда они осознавали, что из охотников превратились в дичь. Всякий раз при этом зрелище внизу его живота вскипал жар и его накрывала волна подлинного, яростного ощущения жизни.

Странный ли он? Конечно, Ясукэ был не таким, как все. Но во всей Японии наверняка найдётся немало чудаков, чувствующих то же самое.